Отрок
Шрифт:
— Ну-ну, и причем же здесь школа?
— Что такое боярин, деда? Земля и дружина. Причем, сначала, дружина — она тебе и землю добудет и людей на эту землю посадит. Заметь: ТВОЯ дружина, а не княжеская сотня. Великий князь Киевский при смерти. Скоро все опять закрутится: князья с места на место поедут, земли делить станут, детей и родню на теплые места пропихивать. Если бы сотня была твоей личной, ты в это время запросто мог бы себе землицы прибрать, холопами ее населить, ну и прочее.
Мишка снова замолчал, ожидая дедовой реакции на свои слова. Дед немного помолчал, хмыкнул, покосившись
— Все так, а школа?
— Допустим, прислали тебе на обучение десять человек. — Мишка, почуяв дедову заинтересованность, приободрился и заговорил увереннее. — Что, ты вместе с ними еще один десяток своих людей не сможешь выучить? Кто знает: какие люди твои, а каких ты за плату учишь? Пусть Никифор хотя бы несколько учеников пришлет, под это ты сколько захочешь своих в учение поставить сможешь! Ведь сможешь?
— Кхе!
— Не ругаешься? — Мишка попытался заглянуть деду в глаза и получил шутливый щелчок по носу.
— Не ругаюсь, не ругаюсь. Дальше давай, мудрец.
— А чего не спрашиваешь: где людей взять?
— Потому, что знаю. Совсем деда за дурня держишь?
— Как раз наоборот: я вот, так и не придумал ничего. Одно только знаю: люди — главная ценность, дороже золота и самоцветов.
— Людей найду. Ты давай про школу. — Чего-чего, а гнуть свою линию, не отвлекаясь в сторону, дед умел.
— Так а что еще-то? — Мишка даже слегка растерялся, оказывается, дед знал какой-то способ решения самой сложной, на мишкин взгляд проблемы. — Я уже все, вроде бы, рассказал.
— Нет, — покачал головой дед — ты рассказал про то, зачем школа нужна, а вот про то, какой она должна быть — ни слова.
— Так ты уже сколько людей выучил! — Совершенно искренне удивился Мишка. — Что я тебе рассказать могу?
— Выучил, но не в школе. И сам я в школах никогда не учился. Не было у нас раньше таких, как отец Михаил, и школ не было. Та ребятня, которая к нему четыре года отбегала, от тех, кто в школу не ходил, отличается как… — Дед запнулся и, то ли не подобрав сравнения, то ли подобрав такое, что при внуке вслух произносить не стоило, отрубил. — Словом, отличается, и в лучшую сторону! Если уж мы воинскую школу создаем, то и ученики наши от обычных ратников должны так же отличаться. Понял, о чем я толкую?
— Преимущества систематического образования…
— Чего? Опять словечки ученые? — Дед досадливо поморщился. — Толком говори!
— Программу обучения продумать надо.
— Михайла!
— Прости, деда, очень трудно с книжного языка на обычный перетолковать. Ты прав, и сделать это можно, но я не знаю, получится ли?
— Давай, давай. Рассказывай, а я подумаю, может и получится.
"Блин, как же попонятнее изложить-то? Раньше надо было думать, сэр, теперь вот извольте рожать адекватные формулировки на ходу".
— Кто у нас новиков обучает? Сами родители, или мужчины-родственники. Так?
— Еще десятники. — Добавил дед.
— Все равно: в чем учитель силен, в том и ученик силен, а в чем учитель слаб… Ну нельзя же быть во всем лучше всех!
— Ну, и что?
— А
— Понял, понял! — дед демонстрировал прямо-таки чудеса терпения и толерантности, похоже, поднятая Мишкой тема заинтересовала его всерьез.
— Погоди, деда, дай договорю! Если лучшие будут новиков обучать, то общий уровень подготовки повысится… То есть… Сейчас, соображу, как сказать…
— Да понял я, не дурак! Все, как бы, лучшими станут.
— Да, и то, что было редкостью, станет обычным. А среди них опять кто-то лучше других окажется, в чем-то одном. Их и сделать учителями. Так все и будет улучшаться!
"Блин, нет нужных терминов в ЗДЕШНЕМ языке. Как же объяснить-то?".
— Не ломай голову, понял я. Нет тут никакой особой мудрости. Если ученик не сравнялся с учителем, то учитель — дерьмовый. А хорошего учителя ученик, рано или поздно, превзойти должен!
Ты думаешь почему я так об обучении пекусь? В том, что на той переправе треть народу потеряли, вовсе не дурак боярин виноват и не Данила. Сотня ослабла! Лет двадцать назад, никто бы команды и не ждал. Сами бы из-под обстрела выскочили и лучников тех порубили. Ты не думай, что я по стариковски ворчу: мол раньше и погода была лучше и девки слаще. Выучка другая была! Без нее и не выжили бы. А теперь живем спокойно, соседи присмирели, наши жирком поросли. Ты посмотри: многие ли, как я или Лука доспех без переделки носят? Почти всем, чуть не каждый год, расставлять приходится — брюхо не влезает!
Мишка замер. Впервые дед разговаривал с ним, как со взрослым, делясь наболевшим и не делая скидки на возраст внука. Видимо, сам о том не задумываясь, дед выставил Мишке высший балл за то, что произошло во время нахождения в Турове — начал воспринимать внука всерьез.
— Больно говорить, — продолжал тем временем дед — но боюсь, сотня уже не поднимется. На той переправе потопла почти одна молодежь. Три десятка! Старики слабеют, уходят, а на замену… В этом году примем только шесть новиков, в следующем — девять или десять. За два года восстановим половину потерь. А сколько из них до настоящей зрелости доживут? Может и никто! Выучки настоящей нет, к учебе спустя рукава относятся, что ученики, что учителя. В первом же бою можем всех потерять.
— Но ты же сотник! Неужели заставить не сможешь?
— Заставить могу, но из-под палки толку не будет, желание нужно! Я почему этих ребятишек подобрал? У них желание будет, до седьмого пота станут стараться, и подгонять не придется! Для них в воинское обучение попасть — счастье, а для наших — обуза. Не для всех, конечно, но для многих.
— Значит, необходимость воинской школы назрела.
— Перезрела! Я поэтому твоему вранью, поначалу, и поверил. Думал: осенило по хмельному делу. Потом только догадался. Ты вот что, внучок… Кхе! Это… Если еще какая мысль полезная появится… — Ох и непривычно было сотнику Корнею говорить такое тринадцатилетнему пацану, но сотник есть сотник, чтобы повелевать другими, надо уметь повелевать собой. — Не жди случая, говори сразу. Выслушаю и обдумаю. Обещаю!