Отрок
Шрифт:
Есть и вторая группа, не желающая жить по-прежнему. Это те, кто хочет пользоваться данными сотне привилегиями, но не желает платить за них службой и кровью. То есть: только брать, ничего не давая взамен.
Имеются, конечно же, и те, кто хочет оставаться служилыми людьми. Но Киевский князь при смерти, да и не интересуются в Киеве ратнинской сотней уже давно. А Туровский, того и гляди, тю-тю — уедет. Кому прикажете служить? Тому, кто придет вместо него? Но у того своя дружина есть, ей он доверяет, потому, что она от него зависит. А ратнинцы, практически независимы,
Единая структура, в полном соответствии с теорией, разделяется на три группы, чьи интересы противоречат друг другу. Если интересы, то есть, цели, противоречивы, неизбежны конфликты. Пока они проявляются подспудно, в виде нежелания посвящать большую часть времени и сил поддержанию боеспособности и подготовке достойного пополнения.
Поиграем в пророка еще немного и попробуем предсказать судьбу каждой из групп. Служилые — те кто хочет жить по старому — обречены Сотня с тридцати процентным некомплектом, того и гляди, превратится в полусотню, а потом и вообще… Ничего не поделаешь — кадровый дефицит, Как серьезная воинская сила, сотня медленно, но верно, стремится к нулю. При участии в первом же серьезном сражении, она запросто может прекратить свое существование.
Теперь — предприниматели. Это им сейчас хорошо, только они этого не понимают и тяготятся воинскими обязанностями. А не будет под боком боеспособного подразделения? Припрутся княжеские сборщики дани, разбойнички обнаглеют, соседи старые обиды припомнят, да через неприкрытую границу кто-нибудь наведается… А в город не переберешься — там конкуренция. И что останется от вашего бизнеса, господа? Так что, предприниматели, сами того не понимая, целиком зависят от срока жизни ратнинской сотни.
И, наконец, балласт. Стоит только сотне окончательно накрыться медным тазом, им — конец. Часть просто перемрет или будет перебита, остальные окажутся чьими-то холопами. Те, кто ничего не могут — кандидаты в покойники. Те, кто ничего не хотят, частично, тоже покойники, а остальных заставят работать, невзирая на их желания. Таким образом и третья группа тоже целиком зависит от срока жизни первой группы.
Вот такой прогноз. После окончательной потери боеспособности, ратнинцы либо будут перебиты соседями, либо уведены в полон, либо попадут под власть какого-нибудь оборотистого боярина. Крайний вариант: месту сему быть пусту! И прогноз этот, как ни печально, сбудется! Если ничего не предпринимать. Но чтобы что-то предпринять, нужно осознавать ситуацию, а ее осознает только тринадцатилетний пацан. Продолжим игру в прорицателя? Запросто! Только теперь мы вступаем на почву предположений, хотя и обоснованных".
— Михайла! Уснул, что ли?
— А? Чего, деда?
— Сворачивай, обедать пора.
"Надо же, не заметил, как полдня прошло!"
— Шевелись, шевелись! — Бодрым командным голосом орал дед. — Меркуха, бери своих музыкантов и — за дровами, топоры в санях возьмите. Вы, парни, коням корму задайте, где овес, сами знаете. Анна, котел возьми тот, что побольше, едоков прибавилось. Андрюха, помоги ей воды принести, сама к полынье пусть не спускается. Шевелитесь, шевелитесь, засиделись в санях!
Дед
— Михайла, как коням корм зададите, подойди — переговорить надо.
— А голова опять не опухнет?
— Я те дам, поганец, сам у меня сейчас опухнешь! Меркуха, есть чем огонь развести? Э, да разве это кресало? Слезы одни! Аня, дай ему свое. Да не трогай ты котел, тяжелый же! Кузька, ты как сани поставил? Я тебя самого сейчас так поставлю! Глаза-то есть? Эй, вы что, ночевать здесь собираетесь? А на хрена нам тогда столько дров? Ну да, ты их еще обратно в лес отнеси! Положи, другим пригодятся, не одни мы на дороге… Кузька, да что ж ты творишь? Левее бери, левее… Ядрена Матрена, сильно ушибся? Ну разве ж можно так? Да не реви, что ты, как девчонка? Конечно больно, оглоблей в морду, как глаз-то не вышиб? А не дергай за повод, лошадь — скотина бессловесна, но свое разумение имеет. Ну, ничего, до свадьбы… Аня, не тот мешок! Гречка в другом, Андрюха, да помоги ты ей, мешки-то тяжелые. И сало не забудьте! Тебе чего, Михайла?
— Сам же звал.
— Ага, пока каша дойдет, расскажи-ка мне, как ты десятком командовать собираешься? Или не думал еще?
— Вот и нет! Всю дорогу только об этом и думал.
— Ой, врешь!
— А проверь.
— Кхе! Ну, и что же надумал?
— Показать?
— А есть, чего показывать?
— Есть.
— Ну, давай.
— Демка! — Позвал брата Мишка. — Подойди сюда!
— Чего, Минь?
— Так, Демьян, приказом старшины Младшей стражи и с благословения княжьего сотника Корнея Агеича, ты, Демьян, с сего дня назначаешься десятником первого десятка Младшей стражи.
— А чего это — я?
— Приказы не обсуждаются, а выполняются! Отвечать надо: "Слушаюсь!". Повтори!
— Слушаюсь.
— Тогда, принимай командование!
— Это… А как?
— "Слушаюсь" забыл!
— Слушаюсь, а как командовать-то?
— Кузька твой брат?
— Ага.
— А кто из вас старше?
— Мы одинаковые… это… в один день родились.
— Но Кузька невезучий: то нож в ногу воткнет, то с доски сверзится, то с коня…
— Ага, он еще в кузне…
— Не перебивать старшину!
— Это самое… Слушаюсь!
— О! Понял службу, молодец! — Ободрил новоиспеченного десятника Мишка. — Так вот, Кузька — невезучий, и тебе приходится за ним присматривать, как будто ты старший. Так?
— Ага, так.
— Вот и за ратниками своего десятка будешь присматривать, как будто ты для них старший брат. Учить, помогать, защищать, а, если надо, наказывать. Понял?
— Понял, а как командовать-то?
Несмотря на мишкины старания Демка продолжал оставаться в недоумении. Дед не преминул "подсыпать соль на рану":
— Кхе!
— Погоди, деда, Демьян парень умный, сейчас все поймет. — Мишка снова принялся за объяснения: — Ты слышал, как сотник Корней сейчас командовал?
— Ага, а Кузька, все равно всю морду… — Злорадно подхватил Демка и, тут же осекшись, испугано глянул на деда.
— Потому я тебя, а не его десятником и назначаю — невезучий. — Воспользовался подвернувшимся примером Мишка. — Как ты думаешь, мы сами на дневку становиться умеем?
— А как же!
— Тогда зачем же Корней Агеич командовал?