Отряд
Шрифт:
– Гм… Думаю, чуть попозже.
Взобравшаяся на лестницу Катерина призывно кивнула.
– Да-да, чуть попозже, - озаботился Иван.
– Побегу-ка, разбужу друзей.
– Вам подать в комнату?
– Спасибо, месье, мы спустимся сами.
Кивнув дядюшке Шарлю, молодой человек со всех ног бросился по лестнице за мадемуазель Катериной. Первый этаж, второй, третий… Вот и чердак, вернее - мансарда. Небольшая, уютная, чистенькая, с узкой кроватью, сундуком и резным шкафчиком.
– Отвернитесь, месье.
– Девушка зажгла свечи.
– Я наброшу ткань на себя, а уж потом посмотрим, прикинем… Заодно - прикройте-ка дверь на щеколду… Вот так…
Иван послушно отвернулся
– Можете повернуться, месье.
Юноша молча выполнил просьбу… и восхищенно вздохнул, увидев перед собой Катерину, задрапированную в отрезы разноцветных тканей. Зеленая шелковая ткань, низко опоясывая бедра, оставляла обнаженным соблазнительный плоский живот с темной ямочкой пупка, грудь же была прикрыта падающим с левого плеча полупрозрачным палевым покрывалом, правое же плечо и руку девушки вообще ничего не прикрывало, кроме водопада вьющихся темных волос, да на запястье тускло серебрился браслет.
– Ну, как?
– Катерина приняла грациозную позу.
– Нимфа!
– шепотом отозвался Иван.
– Греческая нимфа, про которых еще писал Гомер.
– Не знаю такого… Так красиво?
– Очень!
– А так?
Загадочно улыбаясь, девушка сделала изящный пируэт и одним движением сбросила на пол покрывало, явив восхищенному взгляду Ивана налитую соком грудь с темными торчащими сосками.
– О, богиня!
– простонал Иван и, рванувшись, заключил девчонку в объятия, страстно целуя ее в шею и грудь. Полетели на кровать перевязь, камзол, сорочка… С бедер красавицы мягко соскользнул шелк…
– О, месье Жан!
– задыхаясь от поцелуев, томно выдохнула Катерина.
– Целуйте же меня, целуйте… Так… Так… Так…
Они угомонились нескоро, со всем пылом отдавшись вспыхнувшему жару плотской любви, и не обращали никакого внимания ни на скрипучую кровать, ни на духоту, ни на свалившуюся на пол свечку.
Яркое пламя вмиг объяло портьеру…
– Однако горим!
– Схватив камзол, Иван быстрыми ударами принялся сбивать пламя, и это ему в конце концов удалось.
– О, мой отважный рыцарь!
– Катерина обняла его сзади за плечи, крепко поцеловав в шею.
– Твой камзол!
– с тревогой произнесла она.
– Боюсь, он теперь испорчен.
– Да и черт с ним, - улыбнулся молодой человек.
– Надеюсь, ты подскажешь мне, где пошить новый? Кстати, ты ведь до сих пор так и не рассказала мне ни о городке, ни об аббатстве.
– Ты и в самом деле желаешь послушать?
– Просто локти себе кусаю от нетерпения!
– вполне искренне признался Иван.
– Что ж.- Девчонка пожала плечами.
– Слушай… Только не сейчас, чуть позже… Сейчас же… иди сюда… Обними меня… Погладь мне грудь… живот… ниже…
И только потом, после очередного прилива страсти, Катерина наконец принялась рассказывать. Оказавшись девушкой довольно остроумной, она так преподносила все городские сплетни, что Иван громко хохотал почти после каждой ее реплики.
– У нас ведь здесь городок маленький, не Париж.
– Катерина вытянулась на кровати.
– Человек сто всего и живет, ну и в аббатстве монахов - десятка три, включая послушников.
– Всего-то?
– удивился Иван.
– А ты, видать, думал - у нас тут вавилонское столпотворение? Все про всех все знают, а если чего и не знают точно, так представят, домыслят, придумают, чего и не было. Вот, к примеру, мы с тобой случайно подожгли портьеру - бывает, - а скажут, будто на постоялом дворе дядюшки Шарля случился пожар, да такой страшный, что сгорело
– Вот даже как!
– Да, так. Короче, этот Михаил-архангел все являлся Оберу да твердил - построй да построй аббатство на горе, построй да построй. Обер наказы слушал, да ни черта не делал, ленив, видать, был изрядно. В конце концов архангелу надоело уговаривать, и он ка-ак треснет епископа кулаком по башке - тот и с копыт долой! Испугался - чем, говорит, прогневил тебя, святой Михаил? А тот ему - чем, чем? Будто не знаешь? Аббатство когда построишь, пес худой?! Сколько раз уже обещал? Ну, Обер, конечно, испугался - святой Михаил вообще архангел воинственный, а тут еще и рассердился! Стал канючить: дескать, денег нет ни на песок, ни на камень, ни на рабочих, ни - уж тем более - на архитектора, ведь гора же, скалы - абы как не построишь, рассыплется все как карточный домик.
– Не было тогда карт, - вскользь заметил Иван.
– Они гораздо позжей появились.
– Чего-чего?
– Да так… Рассказывай дальше, Катюша, больно уж интересно у тебя выходит - заслушаешься!
– Да ну уж!
– Девушка хмыкнула, но видно было, что похвала ей приятна.
– Ну, что сказать? Выстроил-таки Обер аббатство, а куда ему было деться, коли сам архангел Михаил приказал? Монахи появились, затем церкви выстроили, домишки - это уж те, кто к аббатству прилип: всякие там торговцы да трактирщики, как дядюшка Шарль. С тех пор и пошел Мон-Сен-Мишель - аббатство и город. Самый знаменитый аббат был Робер де Ториньи, про то все знают. Много чего построил и про себя не забыл - апартаменты выстроил: стены - во! В три локтя - я как-то видала.
– И кто же это тебя пускал?
– Да так.
– Катерина неожиданно покраснела.
– Один человек… Ну, это к делу не относится.
Ивану, конечно, очень не хотелось смущать рассказчицу, однако этот ее знакомец, «один человек» - может быть, даже сам аббат, прости, Господи, за греховную мысль, - явно имел доступ ко многим тайнам аббатства, коли уж показывал какой-то там девчонке-трактирщице комнату настоятеля.
– Ой!
– Хитро прищурившись, юноша полез с поцелуями.
– Ох, и красива же ты, Катерина! Еще и умна - а такое сочетание уж очень большая редкость, можешь мне поверить…
– Ой, отстань… Отстань, щекотно…
Иван улыбнулся: ага, говорит - отстань, а тем не менее шею обхватила крепко - не вырвешься! Ну и не стоит вырываться… Зачем? Когда тут… Обняв девчонку за талию, Иван крепко прижал ее к себе и перевернул на спину…
– Ой, какой ты… - придя в себя, тихо промолвила девушка.
– Приставучий!
– Так что там у нас с жилищем монаха?
– живо поинтересовался молодой человек.
– Говоришь, сама лично его апартаменты видала?
– Да видала… - Катерина вдруг усмехнулась.
– Ой, ну и хитер же ты, Жан! Просто - сама хитрость!
– Показав язык, передразнила: - «Апартаменты», «апартаменты»… Просто скажи, хочется спросить, с кем я еще дружила. А я ведь отвечу! Нам с тобой воды вместе не пить… жаль, конечно, но что поделать? Я ведь не дура, понимаю, что ты здесь ни за что не останешься, ни за что… И не только ты! О святой Михаил, как уже надоело прозябать в этой дыре! Скучища - страшная, собеседника приличного - и то днем с огнем не найдешь. Хотя, конечно, встречаются иногда вполне занятные типы. Вот как ты, например… Что и говорить - грешница я, прости уж, Пресвятая Дева.