Отряд
Шрифт:
– Так ты, значит, с аббатом?!
– присвистнул Иван. И тут же получил шлепок по лбу.
– Ага, с аббатом, как же… Конечно, мне, может, и хотелось бы… так, из чистого интереса… Постояльцы про них иногда такое рассказывают… аж завидки берут. Но дружок-то мой бывший не аббат, нет… Бери уж ниже - привратник. Но мужчина хоть куда - видный! Кулачищи как у архангела Михаила и подраться страсть любит. Ты чего смеешься? Не веришь?
– Да нет, верю… - Юноша подавил смех.
– У меня вот точно такой же дружок имеется - хлебом не корми, дай кулаками помахать.
– Зря смеешься, - покачала головой Катерина.
– Говорю же, Юбер-привратник -
– Вот бы с ним пообщаться!
– И не мечтай - с чужаком Юбер уж ни за что говорить не будет. Жаль, конечно, что у нас так все с ним…
– А что так?
– осторожно поинтересовался Иван.
– Да я ж говорю - городок у нас больно маленький: и чиха не утаишь. А я мужчин уж больно люблю грешным делом. Ненавижу, когда долго одна. И, если уж покажется кто симпатичным - вот как ты, например, - ничего не могу с собою поделать… Что замолк? Осуждаешь?
– Наоборот - приветствую! Думаю, и у твоего бывшего дружка проблем немало, коли он так подраться любит.
– Ой, тоже мне, проблема - подраться!
– Катерина громко расхохоталась.
– В корчме Хромого Мориса постоянно какие-нибудь драки случаются. Юбер там завсегдатай.
– И как он выглядит, твой Юбер? Небось, угрюмый такой громила?
– А вот и нет! Юбер - очень красивый мужчина. Высок, строен, силен… И с черными таким усами…
– А лет, лет-то ему сколько?
– Гм… ну, лет тридцать, наверное. А что это ты про него выспрашиваешь?
– Девушка подозрительно прищурилась.
Иван улыбнулся, как мог, широко и тут же пояснил:
– Не выспрашиваю - удивляюсь! Такое святое место - аббатство Мон-Сен-Мишель - и вдруг драки?
– Э, ты не путай, Жан! Аббатство аббатством - а город городом. А Юбер, привратник, он ведь даже не послушник еще - мирянин. Но собирается… Ой, Господи, какой же он дуралей!
Катерина опустила голову и вдруг зарыдала.
– Ну, ну, не плачь, - гладя по спине, утешал ее Иван.
– Уймись, говорю! Разве ж можно так плакать?
А сам ведь подумал, что вовсе не зря плакала сейчас Катерина и что все рассказы ее о многих мужчинах - так, показная дребедень, как и вот эти отношения с ним, с Иваном. Прихоть, внезапно нахлынувшая страсть - и никакое не чувство. Чувство эта девушка испытывала лишь к одному человеку - Юберу! Интересно, что там меж ними произошло, почему расстались? Впрочем, можно себе представить…
А в дверь, между прочим, давно уже стучали, и рассерженный голос дядюшки Шарля требовал от племянницы скорее спуститься вниз, в таверну.
– Да не плачь ты, Катюша. Собирайся - пора.
Успокоив наконец девушку, Иван помог ей одеться и даже вытер слезы батистовым носовым платком.
Девчонка чмокнула его на прощание в щеку и поблагодарила:
– Спасибо.
– И тебе также!
– эхом отозвался Иван.
Войдя в свои апартаменты, он услыхал лишь мерный храп.
– Эй, парни!
– негромко промолвил юноша.
– А ужинать что, не будем?
– Как это не будем?
– тут же проснулся Прохор.
– А ну-ка, пошли! Эй…
Быстрыми движениями он тут же растолкал Жан-Поля и Митрия. Те проснулись нехотя, но собрались быстро - натянули башмаки, камзолы - видать, проголодались.
– Вот что, Прохор, - позвал Иван, спускаясь по лестнице.
– Завтра пойдешь в корчму Хромого Мориса, где такая - спросишь.
– И чего я там забыл?
– придержал шаг парень.
–
– Подраться?
– оживился Прохор.
– Ну, тогда мы с ним сладим.
– Да, - вдруг озаботился Иван.
– Ты ж язык не очень хорошо знаешь… Вот что, возьмешь с собой Митьку - вдвоем и пойдете. Вечером подробно вам обскажу - что к чему… Мы же с Жан-Полем отправимся на аудиенцию к аббату. Может, и там с чем повезет?
– Дай-то Бог!
– Молотобоец улыбнулся и потер кулаки.
– Помоги, Пресвятая Богородица Тихвинская.
Настоятель монастыря отец Раймонд принял посетителей неожиданно быстро. Впрочем, их у него оказалось совсем немного, этих самых посетителей. Очень и очень немного. Честно сказать, окромя Ивана с Жан-Полем, и вообще никого не было. Под сводчатым потолком гостевой залы гулко отдавалось эхо. Длинный стол перед отцом настоятелем был застелен темно-зеленым сукном, позади, на стене, висело распятие, а чуть в стороне от него - большая подзорная труба. Иван не удержался, хмыкнул - ну надо же, сочетание!
– Мы - парижские студенты, - без обиняков начал нормандец.
– И хотели бы, если это возможно, познакомиться с открытыми архивами аббатства в целях подготовки к ученому диспуту.
– Ах, к диспуту?!
– воскликнул отец Раймонд - здесь он почему-то показался Ивану куда как доброжелательнее, нежели во время вчерашней мессы.
– Что ж, не вижу смысла препятствовать. А знаете ли вы, молодые люди, как я сам люблю участвовать в диспутах! Боэций, блаженный Августин, Фома Аквинский - это же не имена - эпохи! Да-да, самые настоящие эпохи в виденье Божественного устройства мира! Увы, в последнее время я поглощен чисто мирскими проблемами… финансы, знаете ли. Требуется кое-что построить, кое-что подправить, чтобы не развалилось… да вы и сами видели… Эх…
– Что ж, - улыбнулся Иван.
– Находите утешение в «Утешении философией», святой отец. Или в сравнениях «Града земного» и «Града Божьего».
– О, дети мои! Если б вы знали, как приятно беседовать с образованными людьми. Боже! Ведь некоторые невежды - их, увы, хватает и здесь, в аббатстве, - обвиняют наши университеты в распространении ересей и пороков. Вижу, что это не так. С каким бы удовольствием я побеседовал с вами и о двух градах, и о царстве Божием, и еще о чем-нибудь из блаженного Августина. Но, видит Бог, мешают дела.
– Аббат с искренним огорчением развел руками.
– Так как насчет архива?
– напомнил Жан-Поль.
– Насчет архива? Ммм… Ах, ну да, вы же хотите готовиться… А на какую тему диспут?
– На тему паломничества, - быстро ответил Иван.
– Хотим посмотреть, сколько паломников посетило в последнее время обитель, из каких мест.
– Ну, мы далеко не всех регистрируем, - засмеялся отец Раймонд.
– Только самых знатных… или вот - как вы - самых ученых. Я скажу брату Николя, нашему архивариусу, он вас проводит… А сейчас не соблаговолите ли немного подождать… Ой, чуть было не сказал - во внутреннем дворике. Знаете, наш садовник так не любит пускать туда чужих! Прихоть… Но все же он, несмотря на молодость, - мастер своего дела, и великолепные сады аббатства - его заслуга. Даже во дворике - земля да чахлая травка - умудрился посадить пару розовых кустов, и цветут там не иначе, как Божественным чудом. Это на такой-то высоте!