Отряд
Шрифт:
– Вот-вот, - притворно скукожился отрок.
– Только и знаешь, как обижать старых друзей.
Улица уже перешла в лестницу, по которой приятели поднялись до открытой площадки меж Малым замком аббатства и Северной башней. Оперлись на каменный парапет и долго смотрели вдаль на окрашенное оранжевым светом заката море, на возвращающиеся в бухту рыбацкие суда с золотисто-красными от солнца парусами, на таких же золотистых чаек, во множестве круживших над пенным прибоем.
– Красиво как!
– Прохор подставил лицо налетевшему ветру.
– Как говорят французы - tres beao!
– Я всегда подозревал, что ты знаешь французский куда лучше, чем кажется, - усмехнувшись,
– Господа, можно вас?
– послышался за спиной звонкий голос.
Приятели разом обернулись, с удивлением обнаружив на площадке того самого оборванца, Жано.
– Чего тебе, парень?
Жано огляделся по сторонам и пристально посмотрел на Прохора:
– Господин Юбер очень хотел бы встретиться с вами, месье.
Глава 14
Тридцать три
Скапен: Ах ты, Господи! Уж очень вы мудрено толкуете мои слова…
Жан-Батист Мольер. «Плутни Скапена»
Июль-август 1604 г. Мон-Сен-Мишель
Отпустив Жан-Поля, Иван просидел в архиве почти целый день, до самого вечера. Чихал от пыли, таскал толстенные фолианты, в общем, мучился как истинный книжный червь и не раз уже пожалел, что не отправил вместо себя Митрия, уж тот-то был бы весьма рад углубиться в чтение документов, которыми архивариус буквально завалил стол. Чего тут только не было! Разнообразные справки, отчеты, договора с подрядчиками о поставке камня - почти все грамоты почему-то датировались временами аббата Робера де Ториньи, впрочем, именно он, наверное, больше всего здесь и строил. Но это, извините, был двенадцатый век, а Ивана интересовали времена куда как более близкие.
Подвинув очередную кипу пергамента, молодой человек вздохнул и, бросив быстрый взгляд на появившегося архивариуса, попросил чего-нибудь более современного.
– Видите ли, брат Николя, меня как исследователя больше интересует сегодняшний день, нежели столь глубокая старина, коей вы меня от щедрот своих одарили.
– Сегодняшний день?
– Монах задумчиво поскреб подбородок.
– А вот, посмотрите-ка во-он в той пачке.
Он кивнул на стеллаж, и пытливый юноша живенько притащил оттуда тяжеленную кипу бумаг. Именно бумаг, а не пергаментов, что, несомненно, вселяло надежды. Поглядев на Ивана, брат Николя скривил тонкие губы в улыбке - читай-читай, студент, авось и вычитаешь что-то интересное в продуктовых отчетах отца-келаря, отличавшегося, надо сказать, изрядной аккуратностью и предусмотрительностью - комар носа не подточит.
– А эту старину я отнесу в скрипторий, некоторые братья решили взяться за историю нашей обители.
– Вот как?
– удивился Иван.
– Похвальное и, несомненно, угодное Господу дело!
– И мы думаем точно так же.
Довольно кивнув, архивариус живенько забрал с полки те бумаги, которые еще не успел припрятать и обнаружил только сейчас. Переписка с канскими коммерсантами. Не бог весть что, конечно, но все-таки лучше и ее убрать с глаз подальше. Пусть студиозус копает в продуктовых ведомостях, их ему как раз до самого вечера хватит и еще на завтра останется, если придет.
– Не темно?
– подхватив под мышку увесистую подшивку, участливо осведомился
– Может быть, зажечь еще одну свечу?
– Нет-нет, спасибо, брат Николя.
– Молодой человек с улыбкой оторвал глаза от ведомостей.
– Достаточно и той свечки, что уже горит.
– Ну, смотрите!
– Архивариус вдруг озабоченно нахмурился и, обернувшись уже в дверях, предупредил, что посторонние могут находиться в аббатстве лишь до вечерни.
– Я за вами зайду, проводить.
Он вышел, и Иван с усердием погрузился в чтение. Честно сказать, сие занятие давно уже стало казаться юноше унылым и скучным. Никаких интересных документов, проливающих свет на постояльцев и паломников, в архиве аббатства не оказалось. То ли монахи не вели подобные записи, то ли сочли нужным спрятать. А почему? Об этом тоже следовало подумать. Может, сейчас плюнуть на все да идти домой? Юноша посмотрел в распахнутое окно, где виднелся изрядный кусок моря и плоский серо-желтый, как плохо пропеченный блин, песчаный берег. Интересно, долго еще до вечера? Судя по всему, не очень. Тогда чего уж… можно и досидеть, все равно зря день пропал.
Вздохнув, Иван сдул пыль с очередного листа и, конечно, тут же чихнул.
– Думаю, вы уже достаточно надышались пылью?
– войдя, поинтересовался брат Николя.
– Придете еще и завтра?
– Думаю, нет.
– Юноша улыбнулся.
– Не вижу необходимости.
Ему вдруг показалось - всего лишь показалось, - что монах как-то уж слишком пристально взглянул на тот листок, что лежал сейчас на столе перед молодым человеком. Взглянул - и с явным облегчением отвел глаза. Ну, ясно, подумаешь - структура питания.
– К сожалению, отец Раймонд не может сегодня встретиться с вами.
– Архивариус с искренним сожалением приложил руки к груди.
– Однако по его совету… - Он с улыбкой вытащил из складок сутаны какой-то небольшой предмет, протянул.
– Возьмите на память о нашей обители. Пусть это принесет вам счастье.
– Премного благодарен, святой отец!
– встав, с чувством поблагодарил Иван, с нескрываемым восхищением рассматривая маленькое, покрытое темным лаком распятие, с большим мастерством вырезанное из самшита.
– Замечательная вещь!
– И к тому же духовная, - вскользь заметил монах.
– Берите, берите!
– Еще раз благодарю… - Юноша расстегнул висевший на поясе кошель и задумчиво наморщил лоб.
– Боитесь поцарапать?
– Брат Николя небрежно кивнул на валявшийся на столе листок.
– Можете завернуть. Заворачивайте, заворачивайте, не стесняйтесь - аббатство не обеднеет, слава Иисусу.
– Аминь, - молитвенно сложив руки, промолвил Иван.
Привратник Юбер с улыбкой посмотрел на вошедших и, поправив висевшую на перевязи правую руку, доброжелательно пригласил к столу:
– Присаживайтесь… Спасибо, Жано, можешь идти.
– А… - Юный оборванец озадаченно застыл на пороге.
– Да не забыл, не забыл, - усмехнулся Юбер.
– С меня причитается… Получишь чуть позже.
Гаврош кивнул и, изобразив церемонный поклон, покинул таверну. Небольшое, а пожалуй, даже лучше сказать, маленькое заведение прилепилось к крепостной стене неподалеку от Королевских ворот. Два небольших столика, увитые плющом стены, резная дверь, гостеприимно распахнутая наружу. Посетителей, кроме самого Юбера и Митрия с Прохором, в заведении не наблюдалось, что и понятно - таверна располагалась у самого выхода с горы, а к вечеру количество паломников падало. В темном углу, за деревянным прилавком, хлопотал низенький сгорбленный старичок с белой, как лунь, бородой, вероятно - хозяин.