Отряд
Шрифт:
Таким вот образом рассуждал Иван, но совсем по-другому думал дьяк, точнее, уже старший дьяк, Ондрюшка Хват, веленьем Овдеева данный ребятам в помощники. Петр Федорович Басманов, что занимался пока сыском, торопил - искать, искать крамолу, выжигать каленым железом, не считаясь ни с личными заслугами, ни со знатностью рода.
На следующий день приятели, поднимаясь по широким ступенькам крыльца в приказную избу, чуть было не сшиблись с внезапно выскочившим из дверей старшим дьяком.
– Ты куда это, Ондрюша, словно ошпаренный?
– А, - отмахнулся на ходу дьяк, правда, тут же
– Ондрюшка радостно потряс кулаком.
Умелый, конечно, работник был старший дьяк, и ушлый, и грамотный, но уж себе на уме - хитер, злоковарен. Улыбается всем широко, аж кажется, вот-вот сведет скулы, с приказными приятен, а на самом-то деле - что у него на душе? Один Бог ведает, вернее, скорее - черт. Однако новое начальство в лице Овдеева к Ондрюшке явно благоволило… как, впрочем, и к трем приятелям. Вообще, у Ивана складывалось такое мнение, что Овдеев хочет намеренно вызвать между ними соперничество. Ну, правильно, как еще древние римляне говаривали - «дивидо эт импере» - «разделяй и властвуй».
– Ишь, упырь, - пробурчал вслед уходящему дьяку Митрий.
– В пыточную побежал - радуется. Нешто можно пыткою правды добиться? Мне только клещи или дыбу покажь - так я такого на себя наговорю, самому страшно станет. И в заговоре признаюсь, и в мятеже, и в том, что ошкуй чертольский - это я и есть.
– Постой-ка!
– уловив Митькину мысль, Иван постарался не выпустить ее их головы, что-то в ней ему показалось важным, несомненно, стоящим самого пристального размышления. Ошкуй… Митька…
Зайдя в приказную избу первым, Иван уселся на стол и обернулся к друзьям:
– А ведь ты, похоже, прав, Митрий. Ошкуй-то - не оборотень, человек!
– Угу, - хохотнул Прохор.
– С медвежьей башкою!
– Не с башкою, а, скажем, в шапке, из медвежьей шкуры пошитой… Вот вам и ошкуй!
– Неплохая мысль, - одобрительно кивнул Митрий.
– Только - покуда несвоевременная. Пока заговор не раскроем, не дадут нам ошкуем заниматься, для начальства сейчас упырь - не главное. Главное - Шуйские! Ох, мешают они Дмитрию, мешают…
– А Ондрюшка-дьяк на этом карьеру свою строит, - пробурчал Прохор.
– На то ведь и прозван - Хват. Ох, чувствую, похватает он сейчас и виноватых, и правых, короче, всех, до кого дотянется. Точно говорю - показания нужные со всех выбьет и об успехе доложит по начальству первым, куда быстрей нас!
– А ты ему, часом, не завидуешь, Прохор?
– Было бы кому завидовать. Прохиндей - он и есть прохиндей.
Ненадолго задержавшись в приказе, друзья согласовали дальнейшие планы с начальством - Овдеевым - и, получив «добро», до вечера занимались братьями Шуйскими, не самими, конечно, а пока только их людьми. Расспросили многих: и каретника, что лично чинил Василию Шуйскому возок, и зеленщика, что каждый день приносил в боярские хоромы свежие овощи, и нескольких холопей, и привратника, и даже какую-то сопливую дворовую девку. Все людишки на контакт шли с охотою - еще бы, ведь парни тащили их в ближайший кабак, - но на откровенный разговор не шли и хозяина своего, князя Василия, не выдавали. То ли не хотели выносить сор из избы, то ли боялись, то ли и в самом деле никакого заговора не было, не успел еще вызреть, не дали.
Проходив целый
– Ну?
– попив кваску из стоявшего на подоконнике кувшинца, Митрий грустно вздохнул.
– Что, пора на доклад идти? Видали, как Ондрюшка сейчас к Овдееву пробежал? Сияет! Ровно голый зад при луне - светится. Видать, выбил чего-то… А нам и докладывать нечего. Деньги только казенные на кабак зря потратили - стыдно начальству в глаза смотреть.
– Так и не смотрите, - махнул рукой Иван.
– Я один схожу, доложуся. Сиднями-то мы целый день не сидели - все где-то бегали. А что разузнали мало - так не повезло пока.
Потуже затянув пояс, юноша поправил воротник и, чуть улыбнувшись, вышел.
– Не повезло?
– Овдеев выслушал доклад без особых эмоций.
– Что ж, бывает. Ондрюшку Хвата в пример вам ставить не буду - больно уж прыток. У него в пыточной чего и не было - скажут.
– Стольник раздраженно поджал губы.
– А тебе, Иван, и парням твоим тако нельзя! Ондрюшка мелочь тянет - Тургенева, Калачника, прочих. А у вас дело иное - высшие бояре, князья! Тут сгоряча нельзя…
Овдеев задумался, опустив большую голову, почесал высокий, с большими залысинами лоб, и Иван вдруг неожиданно подумал, что им сильно повезло с начальством. Другой бы грозил, требовал, а этот, вишь, не торопил, выслушал спокойно. Впрочем, наверное, с боярами так и надо - осторожненько!
– Петр Федорович Басманов вас, вероятно, вызовет, - медленно произнес стольник и, неожиданно понизив голос, попросил: - Ну-ка, Иван, глянь-ка за дверь… осторожненько!
Послушно повернувшись, Иван приоткрыл дверь… Что-то, невидимое в темноте, прошуршало по коридору, исчезнув за углом.
Овдеев, впрочем, ничуть не удивился:
– Так и знал - подслушивают.
– Догнать?
– К чему? «Имя им - легион». Просто прикрой дверь поплотнее.
Юноша исполнил требуемое, обернулся.
– Теперь садись, - стольник кивнул на скамью.
– И не говори громко, понял?
– Само собою.
– Итак, о Басманове.
– Овдеев вдруг встал, подошел к окну и на всякий случай прикрыл его ставней. Тут же зажег стоявшие на столе в бронзовом шандале свечи. И без того было душно, а от пламени свечей стало еще жарче, Иван украдкою вытер со лба пот. А вот стольник словно бы не чувствовал никакой жары, да и наступившая полутьма ему, похоже, нравилась.
– Петр Федорович Басманов Шуйских очень не любит, - тихо продолжил стольник.
– Потому, возможно, будет на вас наседать, требовать ускорить следствие, побольше хватать, пытать… Ты, Иван, его не очень-то слушай. С Шуйскими - особенно с Василием - не торопись, пытками не увлекайся, дело веди осторожно, но хватко. Не отвлекайся, - впрочем, тебе и некуда отвлекаться, других-то дел нет.
– А упырь?
– осторожно напомнил юноша.
– Ну, тот, черторыйский, которого вы едва тогда не подстрелили.
Овдеев согласно кивнул:
– Дай срок, займемся и упырем… Хотя он вполне мог и утонуть - ведь больше никаких кровавых дел на Москве не случалось. Впрочем… - Стольник наморщил лоб.
– Там ведь парнишка какой-то проходил, потерпевший… знакомый ваш… как его?
– Архипка, купца Ерофеева сын.
– Ах, купца Ерофеева… Он что рассказывал-то? Лица, лица упыря, случайно, не разглядел? Опознать сможет?