Отступник
Шрифт:
Ничего нельзя было изменить. Чудовищные, незабываемые воспоминания.
Хуже всего было то, что он не понимал цели этого обряда, да и никакая другая жертва не могла бы его постичь.
Пятипалые в капюшонах с безразличием машин кружили вокруг него. Гул множества глоток, поющих нечеловеческие гимны. Рев морских раковин (откуда он знал о них?), мерцающий свет. Это терзало его слишком долго. Опять он почти лишился рассудка. Теперь спасение пришло со смертью.
Ему рассекли то, что было его горлом, и одно из серых существ принялось танцевать на его теле, пока из него толчками истекала кровь.
Тогда Сенор увидел, что жертва – не он, а залитый кровью алтарь – пуст.
Он впервые посмотрел вверх и увидел над собой купол чужой церкви, похожий на опрокинутую воронку, в которой клубилась тьма.
В песок уходила кровь всех жертв, бесполезных и непоправимых.
Серые существа в капюшонах сидели над ним, как большие птицы, питающиеся падалью.
Потом и они исчезли.
Сенору показалось, что он провисел внутри Мерцающего Саркофага сотни лет, тщетно ожидая чего-то, но слуги Ритуала, если таковые существовали, остались глухими, невидимыми и неподвижными. Он поднес к глазам то, что было раньше его рукой. То, что когда-то было камнем в перстне Бродячего Монаха, по-прежнему испускало нечто, казавшееся багровым светом. Где-то рядом плавал Древний Меч.
Какие-то течения подхватили Сенора и понесли с собой. Потом они стали четырьмя полуистлевшими руками, вынимающими его из Мерцающего Саркофага. Пришли привычные запахи и звуки. Сенор лежал на ковре из шкур белых гиен. Гет-Забалла, сложенный из кусков чужой плоти, стоял над ним.
– Тебе не нужен знахарь, – прошипел он. Это был не вопрос и не утверждение. – Впервые я вижу такое...
Сенор молчал. Все было напрасно. Маленький палач заворочался в голове. У него оставался один только выход. Тайна его прошлого хранилась вне этих стен.
Гет-Забалла, Восставший из Саркофага, пятился от него, передвигая свои члены с отвратительным чавканьем. Померк рой священных насекомых, и исчез Саркофаг. Гиены собрались в стаю и белым ручьем потянулись прочь из Ритуальной Комнаты. В воздухе разливался липкий ужас.
– Ты заколдован, – прошипел Гет-Забалла, погружаясь в мерцающие глубины. – Не знаю, кто ты... Ступай прочь!
Крышка Саркофага начала медленно задвигаться.
Вдруг Сенор вспомнил. Безразличие оставило его. Он вскочил на ноги и бросился к Гет-Забалле.
– Прочти мне Пророчество! – крикнул он уже в слишком узкую щель.
– Прочь! – слабое шипение, как далекий шум прибоя, донеслось до его ушей с последней волной ужаса.
– Эй! – в ярости заорал Сенор, глядя, как неотвратимо сужается щель. Тайна вновь ускользнула от него. – Пророчество! Прочти Пророчество! Мне нужно знать!
С последними словами он занес над зубом Кружедда сверкающий Меч Торра. Соединились два предмета, некогда принадлежащие Богам. Меч ударился о крышку Саркофага. Коса нашла на камень. Звон – и ничего больше. Только мерцание зуба Кружедда стало сильнее, и знаки на Мече просияли неземным светом.
Замерло эхо удара.
Сенор Незавершенный двинулся прочь из Заколдованной Башни.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
ОБРУЧ
23. БЕЗЛЮДНЫЙ ДВОР
Больше никто не пытался помешать ему. Спустя день он отправился в Безлюдный Двор за превращенной Люстиг. С ним ехали ведьма Истар, одетая как горожанка среднего сословия, и Суо из Мертвых Времен, все больше беспокоившееся насчет того, чем закончится их пребывание в Кобаре. Сенор только мрачно улыбался, выслушивая угрозы и обещания страшных мук, на которые будет обречен, если не даст Суо обещанного Завершения. Чем теперь могло испугать его это существо, потерявшее большую часть своего могущества и имевшее здесь власть лишь над собственным телом? А до наступления Мертвых Времен было еще слишком много поколений. Он давно привык к брюзжанию Суо и не обращал на него никакого внимания.
Но ощущение того, что нечто подталкивает его в единственно возможном направлении, не проходило. Там лежали ключи к его собственной тайне, к тайне Суо и Бродячего Монаха, тайне Хаоса и превращения Люстиг.
Великая неизвестность ожидала его. Это было слишком для его утомленного мозга, и временами он проваливался в благодатную пустоту, в которой растворялись мысли.
Они выехали рано: тусклый Огненный Круг только взошел над Завесой и осветил выпавший ночью снег.
Зима в этот раз была ранней и суровой. Утром Сенор и Истар ощутили ее ледяное дыхание. Пронизывающий ветер хлестал их колючими ладонями. От ноздрей и шерсти лошадей поднимался густой пар.
Люди кутались в плащи с меховыми воротниками; доспехи и оружие омерзительно холодили тело кусками нетающего льда.
Суо, одетое в меха только для отвода глаз, презрительно взирало на людей из-под кожаного капюшона. Теперь, в холод, было особенно заметно, что Суо не дышит. «Пожалуй, единственное слабое место в нашей компании», – сардонически подумал Сенор и поглубже спрятал лицо в воротник.
Безлюдный Двор, ближайшее к Тени жилое место, наиболее часто подвергался набегам слуг Хаоса, и был покинут людьми давным-давно, когда Тень подошла слишком близко.
Теперь тут жили Уроды. Создания Тени редко опускались под землю, и Уродам удавалось отсидеться, когда наверху шла кровавая бойня.
Уроды появились в Кобаре в незапамятные времена. Может быть, они были родственниками Завесы. Их предания гласили, что когда-то на землю опустился гигантский гриб, оставивший после себя глубокий след, на дне которого был построен Безлюдный Двор. Здесь чаще, чем в других землях Кобара, рождались дети-уроды, а люди жили мало и умирали от никому неизвестных болезней.
Когда вдобавок приблизилась Тень, люди ушли из опасного и гиблого места, оставив Уродов, которые не могли жить нигде больше. Долгие годы Уроды со всего Кобара селились в Безлюдном Дворе и спустя столетия выстроили подземный город Мургуллу – Город Ущербных.
Они называли себя Детьми Гриба. Им необъяснимо нравилось это место. Здесь они извлекали из земли и брали друг от друга силы и волю к жизни.
Вначале это была кучка изгоев, лишенных не только магии, но и возможности как следует защищаться от жестокостей мира. Они безоговорочно подчинялись Хозяевам Башни.