Отступник
Шрифт:
Я стал для него самым дорогим и самым любимым клиентом, чуть ли не сыном родным. Он улыбаясь от уха до уха считал монеты и приговаривал вслух; “Какой удачный день, какой удачный день”.
Он на радостях всучил мне в подарок два красивых серебряных резных амулета, пока расхваливал товары, что приедут к нему новой поставкой через неделю. Я сказал, что подумаю, не говорить же ему, что меня тут не будет через неделю. В конце концов я сложил все купленное в новый мешок, куда влез и мой небольшой вещмешок. Распрощался с ним и с парнями что охраняли и пошел через трущобные переулки в сторону рыбного рынка. Уже вечерело, день пролетел совершенно незаметно. На улицах все было вроде бы тихо,
Я шел обратно и прокручивал в голове посекундно все что произошло перед лавкой. И видно почувствовав мои мысли Полночь отозвалась снизу бархатным шепотом.
— …О чем задумался?..
— О том, что произошло. Ты ведь тоже все это почувствовала?
— … А все, это что именно? Я лишь ощутила от как от тебя дыхнуло силой…
— Я поймал его Полночь, того человека, что умер недалеко от нас. Я был им, помнил все, что помнил он, все его мысли и желания. Я мог управлять им как собой, видел его глазами.
— …Я ничего такого не чувствовала, лишь отголоски силы. Ну и твою светящуюся руку…
— Так или иначе, теперь я еще больше хочу в этом разобраться.
Назад в комнатушку Карлотты я пришел уже когда солнце начало клониться к закату. Жара начала спадать и стояла просто превосходная погода. Пока шел назад, я купил две хороших порции ужина для нас. Карлотта уже закончила свои дела и ждала меня на месте. Она тоже успела закупиться и забрать свой тайник. И тоже купила ужин на двоих. Так что мы были почти готовы, осталось только одежда, еда в дорогу и книги для меня. Пока я уплетал двойную порцию ужина она рассматривала мои покупки, цокала языком и качала головой с профессиональным интересом знатока. Я подарил ей один из серебряных амулетов что взял в лавке. И стал беднее на короткий и широкий меч с ножнами что крепиться на бедро. Она прицепила его к себе на ногу и наотрез отказалась снимать, заявив, что сломает мне руку, если вздумаю его забрать. Так как мне была дорога моя целая рука, вкупе с ее ослепительной улыбкой, пришлось согласиться.
В итоге я слопал три из четырех порций ужина. И сразу решил одеть на себя ремешки, пояс и скрытый кинжал на предплечье, скрыв это рубашкой и легкой курткой. На жару мне было уже все равно, так ходили почти все местные. Собрав все наши вещи, мы решили сюда больше не возвращаться, а пересидеть пару дней у Мари. В крайнем случае найдем где переночевать поблизости от нее.
Мари обитала выше, в более спокойных районах нижнего города со стороны замка хозяина города. Она все-таки была молодой и красивой девушкой, и не умела хорошо драться. И старалась избегать лишнего внимания. Жилье там было дороже, но в разы спокойнее из-за близости к среднему городу и центральным улицам. Там даже стража ходила, и до моря было совсем недалеко.
К дому что снимала Мари мы пришли уже когда стемнело, подходя к знакомой лестнице ведущей на второй этаж с удивлением услышал нежную музыку лютни и взрывы девичьего смеха. Это Мари с Аннет заливались смехом. Я честно испытал желание не идти туда, не разрушать ту веселую непринужденную атмосферу. Принося на своих плечах отголоски тюрьмы и смерти. Но у меня не было времени и мне нужна была помощь Мари. Так что я шагнул из мрака ночи на свет масляной лампы и с удивлением уставился Калеба, извивающегося в конвульсиях под одну из популярных южных мелодий что лилась из лютни в руках Маркоса. Именно над ним так задорно смеялись девушки. Он был одет в свои привычные серые хлопковые штаны и белую рубашку навыпуск. Никто
В его танце были откровенно непристойные, вызывающие вихляния бедрами, они удивительным образом сочетались с невинным выражением лица и по-детски беспомощными взмахами рук. Но не его странный танец приковал мое внимание, а синяк под глазом Мари, неумело обработанный длинный шрам от пореза на лице Аннет и пропитанная кровью повязка на Маркосе. На моих друзей кто-то напал за то время пока я был в тюрьме.
На одном из виражей своего танца Калеб заметил две фигуры в ночной мгле и выхватив кинжал встал в стойку, перекрывая девушек. Все их хрупкое веселье разбилось, как хрустальная ваза, а в глазах читалась тревога. Я не стал тянуть и шагнул в круг света, чтобы они меня узнали. Секунду меня рассматривали и Калеб облегченно вздохнул и убрав нож молча меня облапил. Возвращаться к друзьям всегда приятно.
— Надо же, явился, да еще с… — Мари оглядела Карлотту с ног до головы, кинула взгляд ее парные мечи на поясе быстро все поняв. — с девушкой, и где тебя на этот раз носило?
— Здравствуй, Дарий! — сказала Аннет, отодвигая Калеба и обнимая меня. — Не злись на нее, она просто переживала потому что тебя долго не было.
Аннет сразу поняла, что со мной что-то не так. Она коснулась моего лица, проведя пальцами по шрамам, как слепой, читающий по выпуклым точкам: — Что с тобой случилось Дарий?
Она была прекрасна и стройна. Густые белокурые волосы были взбиты в художественном беспорядке и косо нависали над ясными сапфирами глаз, на которых отражался диск восходившей луны. Небрежное дружеское прикосновение ее руки к моей шее показалось мне настолько упоительным после тюремного кошмара и крови, оно было для меня словно лечебная мазь на прижженное клеймо. На ее лице виднелся наспех обработанный порез, тянувшийся от скулы до подбородка. Он был неглубоким, и я был уверен, что он быстро заживет, но шрам останется. Порез следовал естественному изгибу лица и лишь подчеркивал его форму. Он нанес красоте Аннет ущерб, но не уничтожил ее.
— Что у вас происходит? И кто все это сделал? Я провел пальцем возле шрама на ее лице вместо ответа на ее вопрос.
— Пора костеродных ублюдков, одному из них приглянулась Мари. И получив отказ он встретил ее через пару дней в лагуне. Сам напал на нас, да еще стражу вызвал. Нас теперь разыскивает стража среднего города, за нападение за благородного господина, ну Мари точно разыскивают, — Калеб пока рассказывал осматривал мою напарницу. — Не познакомишь нас?
Я лишь выругался скривившись, весь мой план накрылся. Но просьбу Калеба выполнил, познакомив всех с Карлоттой. Она была немногословна, быстро поняв кто и что из себя представляет. Она всю жизнь жила в мире где правит сила, жестокость и корысть, и привыкла судить людей только по их умению сражаться. С ее точки зрения тут все жалкие слабаки, с которыми даже разговаривать не стоит. Она пока не привыкла общаться с людьми которые рады видеть тебя просто так, и им ничего от тебя не нужно, кроме тебя самого и твоей улыбки.
— А вы знаете где найти этих костеродных?
— Знаем, они остановились в постоялом дворе “Три Каретника” возле входа в средний город. Ты знаешь его, там хозяин важный такой с большим пузом. А зачем тебе это? Воры костеродным не противники.
— Воры? Карлотта перевела ироничный взгляд сначала на Калеба потом на меня.
— Дарий нет! Не вздумай, я сама разберусь. Это приезжие, они сами скоро уедут, и стража все забудет.
— Мари, стража ничего не забывает. Даже если молчит, теперь я точно это знаю. Я вздохнул собираясь.