Отступник
Шрифт:
— Чего ради?
— А того ради, что, пока мы тут товарищей клали и месяцами Барьер держали, вы, шушера сталкерская, за Кордон таскали артефакты и друг другу в разборках мозги вышибали, — сказал Бурцев зло. — Ты ведь из этих, которые «нейтралами» себя называют?
— Да, — солгал я.
Разубеждать его не хотелось. «Долг» с Зоной воевал жестче и успешнее, чем армейские сталкеры, часто из бывших военных и комплектовался. Однако капитану историю моего «отступничества» знать было ни к чему.
— Я, скажем, починю твою рацию, а ты «вертушку» для зачистки
— Вызову или не вызову… Доложить об обстановке все равно обязан, вот что. Ну и заберут меня отсюда — тоже хорошо. Думаешь, весело в этой дырище за чужой хабар умирать?
— Какой хабар?
— Будто бы не знаешь? В сентябре полыхнуло не просто так… Кто-то к центру Зоны в обход выжигателя мозгов пролез. Лезть ему туда не за чем, кроме как за хабаром.
— С чего ты это взял? Ты же тут месяц один сидишь.
— Знали мы заранее, что будет попытка прорыва к центру Зоны. Откуда — не твое дело.
Бурцев прекратил разговор, видимо, понял, что сболтнул лишнее, причем основательно.
— Ну так как — рацию починишь? — через некоторое время вкрадчиво поинтересовался он.
— Нет, не починю. Я тебе лучше попозже помощь вызову. Наемников или «Долг», кого получится. С наемниками сам рассчитаешься, не деньгами, так информацией. А «Долг», наверное, и так поможет, у Крылова с вашими нейтралитет.
В качестве благодарности Бурцев обложил меня трехэтажным матом, но это значения не имело. Проблема была в том, что я ему не особенно доверял, в основном из-за малозаметных, но для меня очевидных нестыковок в рассказе.
Выжить на заброшенной базе, окруженной мутантами, слепому можно, хоть и сложно, чудеса иногда бывают. А вот утаить собственное присутствие от сталкеров Захарченко, которые эту базу пусть даже наспех, но осматривали, нельзя, да, собственно, и незачем, если все по-честному. На кухне и в буфете я не нашел остатков еды, не было их и в бильярдной. Свой «Берилл» Бурцев принципиально носил без шлема, детектора я у него тоже не заметил.
— Так какая тебе разница, с которой рации подмогу вызывать? Зачем твою чинить, если моя исправна, — предложил я, дождавшись, когда он выдохнется. — Не хочешь позже, давай я прямо сейчас вместо тебя и попробую.
— Черт с тобой, придурок упрямый. Только завтра утром, не раньше. Халецкий спасибо не скажет, если его ночью из-за меня разбудят.
— Хорошо, — ответил я.
Бурцев облокотился о бильярдный стол и уронил голову на скрещенные руки.
— Устал, спать хочу… Столько дней на нервах… — пробормотал он.
— До завтра, я к напарнику пойду, надо посмотреть, что с ним…
* * *
Мне и Лунатику с базы следовало уходить. Как можно быстрее, пока не поздно, и не в прибытии военной «вертушки» было дело. Перед тем, как спуститься вниз, я подошел к дыре и выглянул наружу. Медленно и нехотя занимался октябрьский рассвет. В пробоину просматривался кусок плаца, вышки, брошенные в спешке ящики, ржавый, завалившийся набок джип, ближний холм с
По лестнице я спускался без спешки, так, чтобы Бурцев слышал мои спокойные шаги.
Лунатик проснулся и выслушал меня внимательно. Лицо у него окаменело.
— Так… Давно ты этого самого Бурцева встретил?
— Два часа назад, когда медикаменты для тебя искал.
— Почему сразу ничего не говорил?!
— Ты вырубился, по тебе кровь текла, как вода. Без перевязки бы далеко не ушел…
— Что я могу, а чего не могу, не тебе решать, Моро. Сейчас-то почему встревожился?
— Зрачки у этого Бурцева ненормальные. Вертикальные они, как у зверя.
— Ясно… Я в порядке, так что уходим, пока они не опомнились.
Лунатик боялся, хотя, несмотря на внешность ботаника, трусом он не был. Страх Лунатика сильно обеспокоил и меня.
— Кто «они»?
— Потом расскажу, сейчас каждая минута на счету.
— Может, пристрелить капитана и не заморачиваться?
Я думал, что мой напарник, с его идеализмом, станет возражать, но он только мотнул опушенной головой и ответил довольно жестко:
— Поздно, не поможет. Да и справиться с такими, как Бурцев, нелегко, не настолько он слепой, как кажется.
Лунатик явно знал куда больше, чем говорил, и я твердо решил, что расспросить его нужно посерьезнее, но в тот самый момент времени уже не оставалось.
Мы разбаррикадировали дверь и собрали вещи. Старый комбез Лунатика бросили, медикаменты рассовали по рюкзакам. Из артефактов я взял себе «грави», который позволял увеличить переносимый вес, и почти все вещи навьючил на себя. Лунатику осталась его винтовка, которую он ни за что не соглашался сменить на АКМ. Светало очень быстро. Теплые дни осени кончились безвозвратно, сырой и холодный октябрьский ветер гнал низкие облака. Тела убитых вчера зомби мокли под дождем на плацу, но было их уже восемь, а не десять.
— Поднялся кто-то?!
— Наверное. Звери же их не едят. Ты постой тут, Моро, и прикрой, я первым выйду.
— Зачем?
— На мне «Берилл», его пули почти не берут.
Я пустил Лунатика вперед неохотно, ситуация мне не нравилась все сильнее. Он перемещался перебежками один через открытое место на плацу, слишком напоминая приманку. Глядя вслед Лунатику, я впервые задумался о том, о чем, по идее, обязан был подумать гораздо раньше. Зачем он так настойчиво приглашал в Лиманск меня? Отступник для любого нормального сталкера был не лучшей компанией, а выносливости и сообразительности несильного на вид Лунатика по любым меркам цены не было. Вот и сейчас он двигался спокойно и уверенно, выбирая укрытия грамотно, и быстро продвигался к воротам. С позиции возле этих ворот он видел бы все пространство перед казармами и мог легко прикрыть меня.