Отступник
Шрифт:
— Идет сталкер и видит три указателя…
— …Прямо написано — монстры, направо написано — аномалии… — подхватил кто-то.
— А налево — кабаки и девки, — упрямо продолжал Дмитро. — Вот и думает сталкер, спросить бы у кого поопытнее, что это за ужасы новые, невиданные — кабаки и девки…
— Заткнись, слушать тошно.
— Да уж, старый анекдот, надоело.
С нами поздоровались, но больше внимания не обращали. Напасть на блокпост Бархан бы не посмел, так что убежище было хоть на короткое время, но надежное. В общем гуле голосов наш с Лунатиком
— Давай раскалывайся. Я хочу услышать, что ты знаешь о Бурцеве и почему вчера так испугался. Только не забалтывай меня, что, мол, ничего не знаю.
Лунатик какое-то время молчал, он сидел, обхватив руками колени, будто бы мерз, хотя в тяжелом «Берилле» такое невозможно.
— Ладно, расскажу, — ответил он в конце концов. — Был у меня товарищ, он позже в «концлагере» у Йоги умер. Этот товарищ рассказывал про «Монолит» кое-что интересное. Считается, что попасть туда может только полный фанатик, да и то после промывки мозгов.
— А разве не так?
— Так, но это правда не до конца. Они еще до выброса людей вербовали, иногда, хоть и редко, — добровольно. Был слух, что вербовали прямо на Большой земле, хотя это, возможно, и враки. В нормальном состоянии к «монолитовцам» никто не пойдет, поэтому выбирали тех, кто полезен, имеет навыки, но у кого большие проблемы. Такие большие, что за их разрешение не жаль половину жизни выложить.
— Например?
— Например, тот же Бурцев. Он на самом деле военный, из тех, что попали под первый супервыброс. Выжил он тогда, но остался слепым. Жить, как хотел, уже не мог жить, как позволено — не сумел. На этом его «Монолит» и зацепил. Зрение вернули, но видеть он мог только до тех пор, пока ходил под пси-излучением. Не знаю, что Бурцева загнало на старую базу, но уровня пси там ему не хватило, так он в безысходности и застрял.
— Откуда у тебя эти подробности?
— Друг мой, который потом в «концлагере» умер, сам к «Монолиту» хотел прибиться. Не потому что фанатик, а потому что другого пути не видел. Он и с Бурцевым поэтому познакомился.
— А что не прибился?
— Опомнился, струсил… можно по-разному называть, только был он в этом, конечно, прав.
Лунатик снова замолчал. Дождь все колотил и хлестал по навесу, поливал дорогу, ржавую технику и кусты. Костер окончательно залило, небо заволокло, и мрачная атмосфера нависла над местом.
— Ладно, понял, — сказал я наконец. — Не знаю, что там были за дела, друг твой к «Монолиту» пытался прибиться или ты сам, но если не прибился и одумался — молодец. Хотелось бы еще знать, зачем тебе для похода на Лиманск отступник? Парень ты ловкий, мог любого грамотного нейтрала на Кордоне уговорить, а не рисковать и связываться с тем, про кого даже своя организация не скажет ничего хорошего. К тому же у меня Бархан на хвосте.
— Слушай, Моро, ну ты и вредный, — не выдержав, возмутился Лунатик. — Видимо, ты забыл, где меня подобрал. Я же из лагеря Йоги тогда сбежал, от охраны пулю получил, а ты меня спас просто так и вытащил просто
После этой вспышки Лунатика я не выдержал и начал хохотать.
— Ладно, проехали, — сказал я, отсмеявшись.
История с нечеловеческими зрачками капитана Бурцева получила естественное объяснение, и тревога моя исчезла. Темная фигура возникла вдалеке под дождем.
— Мужики! Вы чего на сообщения Захарченко не отвечаете? — заорал побежавший сталкер.
— Не было никаких сообщений, — заворчал было Дмитро.
— Как не было?
— Да у него коммуникатор в луже всю ночь пролежал.
— А рацию что, все из принципа повыключали? Вставайте все, тревога. Вчерашний «монолитовец» смылся.
— Куда смылся?
— Куда-куда… конечно, к своим, проблема не «куда», а «с кем». Ромку сегодня видели?
— Видели…
— Нет, вчера видели, а сегодня — нет.
— Пятерка Вавилова останется здесь, Синус и Фатьян с остальными — быстро в поселок, там все собираемся…
Мы с Лунатиком поднялись на ноги.
— С ними, что ли, пойдем?
— С ними тоже неплохо, поближе к людям — подальше от киллера.
…До поселка мы добрались быстрым шагом всего за полчаса. Люди толпились возле кирпичного дома за покосившимся деревянным забором. И дом, и забор, и поляна на месте давно заброшенного огорода выглядели мирно и не вязались со следами кровавой разборки, которые находились за дверью.
— Как «монолитовец» развязался? Как сумел ребят положить?
— Может, ему снаружи кто-то помог?
— Никто ему снаружи не помогал, — возразил Захарченко. — Дверь была закрыта на засов изнутри, снаружи ее не ломали. «Монолитовец» в подполе сидел, оттуда так быстро не выскочишь. Всех ребят прикончили из пистолета, первого — точно во сне. Пистолет такой был только у Ромки, Ромки здесь нет. Вывод понятен?
— Не может этого быть, — возразил Фатьян, — я Ромку давно знаю, он парень правильный.
— Правильный — не правильный… Коммуникатор его в сети? Синус, проверь… Координаты определить сможешь?
— Если он отключился — нет, не смогу. Хотя ладно, сейчас проверю…
— …Готово, — через короткое время ответил Синус. — Забыл он включиться, всегда наш Ромка раздолбаем был. Лежит сейчас его коммуникатор где-нибудь на дне рюкзака и сигнал нам подает, по этому сигналу парня сейчас и выцепим.
— Выцепим — не выцепим… Если они за выжигатель мозгов побежали, где их теперь найдешь.
— А вот за выжигатель — едва ли… — подал голос Фатьян, говорил он медленно, действовал, как потом выяснилось, хоть и с раскачкой, но основательно. — Ромка за выжигатель не двинется, там для него — смерть. Если они вместе удрали, то другим путем.
— Каким?
— На соединение с отрядами «Монолита» они пошли, с теми, которые сейчас Лиманск атаковать готовятся.