Отзвуки эха

Матесон Ричард

– Воды! – Это было первое слово, которое я сумел произнести.

Полагаю, такой же голос был бы у заблудившегося в пустыне странника – тихий и хриплый. Должно быть, я выглядел далеко не лучшим образом, потому что Энн почти бегом устремилась в кухню и принесла самый большой из имеющихся в наличии стакан с водой. Я осушил его одним глотком.

Затем я вздохнул и расслабился.

– Как хорошо, – прошептал я, – знаешь, а ведь я совсем забыл.

– О чем? – Энн смотрела на меня с откровенным испугом, опасаясь, не поехала ли

у меня крыша.

Я улыбнулся и похлопал ее по руке. Смеяться просто не было сил.

– Я забыл, как нам, медиумам, после сеанса всегда хочется пить. – Еще раз слабо улыбнувшись, я поинтересовался: – Что здесь произошло?

Энн подробно пересказала мне все события, стараясь не упустить ни одной детали.

– Неудивительно, что они ушли, – заметил я.

– Очень громко ушли, я бы сказала, – вымученно улыбнулась Энн. – Сентас грохнул дверью так, что дом едва не рухнул. Даже о своей собственности не подумал. – Она несколько секунд помолчала и добавила: – Веселенькое у нас лето.

Я в ответ криво улыбнулся. После всего случившегося чувство юмора уже не особенно помогало. Мы прижались друг к другу и некоторое время сидели молча, думая каждый о своем. Я чувствовал, что ко мне снова возвращается гнетущее чувство страха.

– Энн, – сказал я, – мне кажется, я знаю, почему Сентас так разбушевался.

Она внимательно всматривалась мне в лицо, вопрос явно вертелся у нее на языке, но она так и не задала его.

– Элен Дрисколл никогда не уезжала на восток, – медленно начал я, – она вообще никуда не уезжала. Потому что умерла здесь. И убил ее Гарри Сентас.

– Что?!

– Могу поклясться! Все сходится. Если бы он знал, что она живет где-то на востоке, он не стал бы так нервничать. Я имею в виду сегодняшний инцидент.

– Не знаю... А может быть, все не так страшно?

– Что ты имеешь в виду, дорогая?

– Я подумала, наверное, у Сентаса была связь с Элен Дрисколл, он решил, что тебе все стало известно, и боялся, что ты начнешь его шантажировать. А в то, что ты медиум, он, по-моему, не поверил.

– Мне тоже кажется, что не поверил, – подумав, согласился я, – но, если все так, как ты говоришь, он слишком уж нервничает. Я верю, что он действительно спал с Элен Дрисколл. Но я также уверен, что он убил ее и написал от ее имени письмо, чтобы все подумали, будто она и в самом деле уехала в Нью-Йорк. И он оказался прав. Никто ничего не заподозрил.

– Но... где же она?

– Вероятно, похоронена где-нибудь в укромном месте.

Энн вздрогнула и зябко поежилась.

– Это просто ужасно, – пробормотала она, – но мы все-таки не можем быть уверены. Если она действительно мертва, у полиции все равно нет никаких доказательств.

Я почувствовал, что она намеренно акцентирует свое внимание на поверхностных деталях, чтобы не вдаваться в главное – в то, что со мной общается призрак. Даже после смерти Элен Дрисколл я ее вижу и слышу.

– Ты права, – вздохнул я, –

не приходится сомневаться, что над моими свидетельскими показаниями в суде в лучшем случае посмеются, ну а в худшем – я окажусь на приеме у психиатра.

– Как бы узнать, где похоронена эта женщина, – задумчиво протянула Энн, – конечно, если предположить, что ты прав... а я в этом почти уверена. Страшно вспомнить, как этот громила бросился на тебя... даже не знаю, как у миссис Сентас хватило сил его удержать.

– Тс-с-с, успокойся, дорогая. – Я обнял жену и задумался.

Что я мог сказать полицейским? Что я – медиум и мне является убитая женщина? Меня наверняка поднимут на смех, и до суда, скорее всего, дело не дойдет. Никто не станет меня слушать.

И тем не менее я был убежден, что не ошибаюсь. Реакция Сентаса на голос Ричарда, его поведение сегодня... Совершенно очевидно, что он пытался держать жену подальше от этого дома, пока она не обнаружила чего-нибудь лишнего. Записка, оставленная Элен Дрисколл. Тот факт, что сестра не присутствовала при ее отъезде. Да и вся ситуация в целом – некрасивая властная жена, звероподобный муж и живущая по соседству симпатичная сестра жены. Возможно, она пригрозила, что расскажет сестре об измене супруга, тот пришел в ярость, схватил первое, что подвернулось под руку, и...

– Черт меня побери! – воскликнул я. – Кочерга!

Я подошел к железке и, собравшись, взял ее в руки. Энн увидела, как сильно я вздрогнул и вновь уронил ее на пол.

– Вот почему я оставил ее на полу в ту ночь, – объяснил я ничего не понимающей Энн, – именно этой кочергой была убита несчастная женщина.

Энн стояла раскрыв рот и смотрела то на кочергу, то на меня.

– Поднеси ее, пожалуйста, сюда, к лампе, – попросил я.

– Я?!

– Мне тяжело к ней прикасаться, дорогая.

Осторожно, будто гремучую змею, Энн взяла кочергу и, стараясь держать ее подальше от себя, положила под лампу. Осмотрев орудие убийства, я был вынужден признать, что на нем нет пятен крови, волос – в общем, ничего, что могло бы явиться доказательством преступления. Очевидно, Сентас ее как следует вымыл.

Энн снова с опаской взглянула на кочергу и, соблюдая прежнюю осторожность, отнесла ее на место.

– А что может служить доказательством? – спросила она.

– Возможно, уже ничего, – вздохнул я, – прошло слишком много времени.

– Но если это правда, – начала Энн, – может быть, в полиции сумеют заставить его говорить?

– Если мы не предъявим труп, нас даже слушать не будут, – вздохнув, сообщил я и тут же оживился: – А что, если...

Энн не произнесла ни слова, но на ее лице снова появилось испуганное выражение.

– В сказках о привидениях, живущих в домах или замках, – поделился я своими мыслями, – часто находят тела, похороненные в подвалах или на чердаках.

– Том! – Бедная Энн даже позеленела. – Ради бога, пожалей меня.