Отзвуки эха
Шрифт:
– Видимо... действительно был.
– А ты еще не уверен в этом? – Фил продолжал довольно ухмыляться.
– Это правда? – спросил я у Энн.
– Если нет, то ты, дорогой, гениальный актер.
– Я ничего подобного в жизни не видел, – с неизменным спокойствием сообщил Рон.
– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался Фил, и я понял, что сюрпризы еще не кончились.
– А как я должен себя чувствовать? – Я подозрительно уставился на улыбающуюся физиономию Фила, ожидая подвоха.
Фил вернул своему лицу
– Ну... к примеру... быть может, тебе немного жарко?
Внезапно я осознал, что мне действительно ужасно жарко, я весь вспотел, как будто слишком долго просидел на солнцепеке.
– Что вы делали? Поджигали меня?
Фил громко рассмеялся в ответ:
– Мы пытались, но ты не разгорелся, – после чего он с ледяным спокойствием объяснил мне, что, пока я лежал, как доска, между двумя табуретками, он немного посидел у меня на животе, вслед за чем принялся водить пламенем зажигалки по моим вытянутым ногам.
Я сидел и во все глаза смотрел на него, не в силах поверить в услышанное.
– Что ж, попробуй это повторить. – Я очень старался, чтобы в моих словах прозвучала шутливая угроза, но, кажется, это мне не удалось.
Фил вновь рассмеялся, довольный своим успехом.
Я подошел к Энн:
– Это все-таки случилось?
Она мягко улыбнулась и ласково обняла меня.
– Ты был великолепен, милый, – сказала она, но голос ее при этом дрожал.
Десять минут спустя мы все сидели за кухонным столом, обсуждая мое поведение под гипнозом. Должен отметить, в доме Элси впервые на моей памяти было так оживленно.
– Ничего не было, – смеялся я.
– Конечно было, дорогой. – Даже Энн была возбуждена больше, чем обычно. – Во сне ты снова был двенадцатилетним мальчиком и поведал нам о каком-то Джо Ариоле, который, судя по твоему рассказу, был сущим дьяволенком.
– Ариола? – медленно повторил я. – Черт возьми, я же ничего о нем не помню.
– Ты только думал, что не помнишь, – пояснил Фил.
– А я не верю, что можно вспомнить такие давние события, – заявила Элси. – Том, должно быть, все-таки притворялся.
– Он мог вспомнить даже то, что было значительно раньше, – вмешался Фил. – Отмечены случаи, когда воспоминания людей касались внутриутробного периода их жизни.
– Скажешь тоже. – Элси упрямо наклонила голову. Сейчас, когда у нее перед глазами уже не было меня, положенного на две табуретки, к ней вернулся дух противоречия.
– Именно так, – подтвердил Фил, – и не надо забывать, что была еще Бренда Мерфи, женщина, которая под гипнозом уверяла, что в своей прошлой жизни была ирландской девочкой.
– Глупости. – Элси просто не могла допустить, чтобы последнее слово оставалось не за ней. Несколько минут все молчали. Потом Элси взглянула на часы, после чего вопросительно уставилась на Фила.
– Еще рано, – моментально отреагировал он.
– Рано для чего? –
– Увидишь.
Элси встала и отошла к плите.
– Кто-нибудь хочет еще кофе?
Убедившись, что от Фила ничего не добьешься, я обратился к Энн:
– Что я еще говорил, когда мне было... я имею в виду, когда я думал, что мне снова двенадцать лет?
– Очень много интересного, – задумчиво сообщила она, – о твоих родителях, о каком-то необыкновенном велосипеде, который был пределом твоих мечтаний.
– Боже мой, а ведь правда, – неожиданно вспомнил я, – я очень хотел велосипед!
– А мне в двенадцать лет хотелось кое-чего еще, – съязвил Фрэнк.
Я заметил, что Элизабет опустила глаза и уставилась на свою чашку с кофе, плотно сжав бледно-розовые губы. У Элизабет бледным было все: оттенок помады, цвет волос и кожи. Казалось, что все яркие краски покинули эту женщину, и сама она словно начала исчезать, растворяться в полумраке. За столом осталась только бледная тень.
– Я уже не о велосипедах мечтал, когда мне было двенадцать, – повторил Фрэнк, решив, что его обошли вниманием.
– Парни, все мы знаем, о чем мечтали в юности, – преувеличенно бодро начал я, стараясь обратить все в шутку, хотя Фрэнк был настроен серьезно. – О чем я говорил? – торопливо обратился я к Энн, пока Фрэнк не успел сказать еще какую-нибудь гадость. Краем глаза я заметил, что Рон посмотрел на часы, затем искоса взглянул на Фила. Фил старательно прятал улыбку, так же как и Фрэнк. Элси поставила на стол еще одну тарелку с пирожными и тоже поинтересовалась, который час.
– По-моему, ничего не будет, – сказала она. – Уже одиннадцать.
– О чем это вы? – спросил я.
– Еще ты рассказывал, – торопливо заговорила Энн, сделав вид, что не слышит моего вопроса, – о своей сестре, о комнате, о собаке...
В ту же минуту я отчетливо вспомнил старину Корки, как он тихо подходил ко мне, виляя длинным хвостом, укладывал лохматую голову мне на колени и преданно глядел на меня своими умными черными глазами.
– В чем дело? – снова не выдержал я. – Кто-нибудь скажет мне, чего вы все ждете?
С этими словами я снял свою левую туфлю, поставил ее в холодильник и недоуменно обернулся на немедленно последовавший взрыв хохота.
Какое-то время я никак не мог понять причины всеобщего веселья, однако в конце концов до меня дошло, что я только что сделал. Я рванул дверцу холодильника и потрясенно уставился на свою туфлю, аккуратно пристроившуюся рядом с банкой консервированного горошка.
– Зачем ты это сделал? – невинно полюбопытствовал Фил.
– Не знаю, – растерянно ответил я, – мне почему-то захотелось... я решил, что так надо... а почему... – Не договорив, я все понял. – Ты ничтожество! – завопил я, повернувшись к Филу. – Это твоя работа? Постгипнотическое внушение?