Отзвуки эха
Шрифт:
– Тут есть одна маленькая деталь, – засмеялась Энн. – Ты никак не мог видеть привидение Элен Дрисколл, потому что, насколько я знаю, она и не думала умирать. Она уехала. Вернулась на восток.
– Хорошо, что не на запад, – фыркнул Фил.
Голова просто раскалывалась. Боль была такой сильной, что я решил не ехать со своим семейством на пляж. С трудом уговорив Энн ехать без меня, я клятвенно пообещал ей, что со мной ничего не случится, я приму аспирин и полежу, пока боль не пройдет. Они уехали сразу после двух, загрузив в машину Фила корзинку с едой, одеяло, пляжную сумку, лосьоны и прочие необходимые
1
Тихуана – город на северо-западе Мексики.
Я захлопнул дверь, твердо решив забыть о своей вечно несчастной соседке. Мне хватало собственных неприятностей. Все же я успел подумать о том, куда девался Фрэнк, и решил, что он или спит в доме, или валяется на пляже, строя глазки девочкам. Подивившись, почему это вдруг меня стали занимать чужие дела, я выбросил из головы мысли о Фрэнке тоже.
Войдя в дом, я остановился и посмотрел на то место, где стояла женщина. По спине побежали мурашки. Я попробовал мысленно представить ее, но не сумел. Тогда я приблизился и встал на то самое место, чувствуя, как солнце припекает мои лодыжки. При свете дня ночные приключения начинали казаться дурным сном.
Я направился в кухню и поставил греть воду для кофе. Ожидая, пока она закипит, я тяжело опустился на стул. В доме было очень тихо. От нечего делать я так долго разглядывал цветной узор на линолеуме, что он стал расплываться у меня перед глазами. Где-то в доме громко тикал будильник. Звук был такой, словно за дверью кабинета билось сердце. В памяти всплыл рассказ Эдгара По о предательском стуке сердца. Я закрыл глаза и вздохнул. Почему я никак не могу поверить Филу? Все, что он говорил, было таким правильным и разумным... если глубоко не копать.
В этом все дело, решил я. То, что я чувствовал, не лежало на поверхности, а таилось где-то в потаенных глубинах моего подсознания. И пусть мною руководили эмоции. Возможно, именно эмоции являются наилучшим мерилом для подобных вещей.
– Я же сказала, подойди сюда!
От неожиданности я вздрогнул и резко оглянулся, ожидая увидеть за своей спиной женщину в черном.
– Рон! – донеслось до меня. – Рон, я тебя жду.
Только тут я заметил, что от ужаса перестал дышать. С трудом обретя способность соображать, я судорожно вздохнул.
– Ну ладно, – снова услышал я, – а как насчет этого?
Я не расслышал, что ответил Рон. Его вообще никогда не было слышно. А Элси, видимо, произносила одну из своих обычных обвинительных речей, причем аудиторию неизменно составляли все соседи.
– Я же сказала еще за завтраком, черт бы тебя побрал: не желаю, чтобы твои вещи были разбросаны по моему дому.
Неожиданно я развеселился. Бог мой, ее дом! Она не хотела видеть его одежду разбросанной по ее дому. Насколько мне известно,
– А как насчет плиты? – громогласно вопрошала Элси. – Ты обещал почистить ее в эти выходные. Ты сделал это?
Такие разговоры всегда нервировали меня, но сегодня привели в ярость. Я даже инстинктивно сжал кулаки.
– На днях, дорогая, – пробормотал я то ли сам себе, то ли воображая себя Роном и непроизвольно жестикулируя, – как-нибудь на днях. Хрясь! Ух ты! Полетела...
Пока я размахивал кулаками, голова разболелась еще сильнее. Я попробовал улыбнуться но лицо лишь исказила гримаса боли. Мне нет дела до чужих проблем. У меня имеется своя. И она не решена, независимо от того, что считает по этому поводу Фил.
Я как раз допивал кофе, когда услышал шлепанье босых ног по ведущей к дому дорожке. Осторожно выглянув в окно, я увидел приближающуюся к крыльцу Элси. На ней был надет довольно открытый черный купальник.
– Энн! – Она громко постучала. – О, приветик! – Она быстро сменила нейтральную приветливую улыбку на откровенно обольстительную.
– Добрый день, – вежливо поздоровался я.
Купальник сидел на ней так плотно, что натянуть его, по-моему, можно было только с использованием мыла.
– Том, я хотела попросить у Энн стаканы, вечером жду родственников.
– Конечно, нет проблем. – Направившись к шкафу за стаканами, я услышал, что она вошла в дом и закрыла дверь.
– А где Энн? – проворковала она. Вопрос казался вполне невинным, но я почему-то почувствовал смутное беспокойство.
– На пляже.
– Значит, ты один? – игриво промурлыкала она. – Хо-хо! Интересно. – Подразумевалось, что это шутка. Правда, мне почему-то не было смешно.
Внезапно я снова ощутил покалывание в висках. Я быстро обернулся, страшась снова увидеть женщину в черном, но в кухне была только Элси.
– Ты должен был предупредить меня, – жеманно проговорила Элси, – я бы надела что-нибудь более подходящее.
Я молча достал из шкафа стаканы. Мне нестерпимо хотелось выставить ее из дома. Что-то в ней сегодня меня чрезвычайно раздражало, причем я бы затруднился выразить словами, что именно.
– Надолго они уехали? – полюбопытствовала Элси.
– А почему тебя это интересует? – Я улыбнулся, но это было ошибкой. Улыбаться не следовало.
Элси, должно быть, показалось, что в тот момент я поскользнулся. Но все было не так. Ощущение идущей от нее волны чего-то грязного и непристойного было настолько сильным, что у меня закружилась голова. Чтобы не упасть, я ухватился за стол и сумел обрести равновесие, даже не выронив стаканы.
– Не важно. – Элси по-своему истолковала странности в моем поведении, решив, что я возбужден ее неотразимой внешностью. Она стояла у двери, опершись одной рукой на округлое бедро. Я заметил мелкие капельки пота на ее верхней губе. Солнце светило ей в спину, проникая сквозь растрепанные ветром волосы и придавая им легкий золотистый оттенок.
Чтобы отдать ей стаканы, мне пришлось подойти поближе. На мгновение наши руки соприкоснулись, и я, возможно слишком поспешно, отдернул свою.
– Что с тобой, Том? – поинтересовалась она тоном женщины, ни минуты не сомневающейся в своей неотразимости.