Отзвуки эха
Шрифт:
– Передай этому мальчику, – ласково ответил я, коснувшись губами ее теплого розового ушка, – что я принимаю его условия.
Я снова увидел ее. Все было так же, как в первый раз: странное черное платье, нитка жемчуга, волосы в беспорядке, бледное лицо, темные круги под глазами. Она стояла у того же окна и смотрела на меня. В этот раз я не был парализован ужасом и сумел рассмотреть ее получше. Ее лицо выражало мольбу. Словно она меня о чем-то просила.
– Кто вы? – снова спросил
И проснулся.
Трудно описать словами чувство огромного, безграничного, ни с чем не сравнимого облегчения, которое я испытал в тот момент. Я был так счастлив, что хотелось петь. Фил оказался прав. Это не привидение. И даже не телепатический образ. А просто дурной сон. Только радовался я недолго.
Потому что через несколько минут снова ощутил покалывание в висках и нарастающее напряжение в груди и животе. Именно в таком состоянии я встал с постели прошлой ночью. И снова откуда-то знал совершенно точно, что если встану и пойду в гостиную, то увижу ее на том же месте, у окна. Она уже там. И ждет меня.
Только я не встал, а быстро перевернулся на живот и зарылся лицом в подушку, тщетно пытаясь взять себя в руки и не паниковать. Я не пойду туда. Ни за что не пойду.
Я прислушался и похолодел. В гостиной кто-то был. Я ясно расслышал тихий шуршащий звук – шелест юбки идущей женщины. И еще до меня донесся детский плач. Ричард!
Леденящий душу ужас буквально выбросил меня из постели. Даже не помню, как я оказался в его комнате. Ричард стоял в кроватке и горько плакал. Я схватил его на руки и судорожно прижал к груди.
– Тише, мой милый, тише, все в порядке, папа здесь, не плачь, все будет в порядке! – Я чувствовал, как дрожит его хрупкое тельце, и все сильнее прижимал сына к себе, нежно поглаживая его спинку трясущимися пальцами. – Все в порядке, родной, папа здесь, с тобой, спи, не бойся, все будет хорошо. – Я чувствовал его страх, ощущал совершенно отчетливо, будто ручеек ледяной воды переливался из его мозга в мой. – Все хорошо, – как заведенный твердил я, – спи. Папа здесь, с тобой, спи. Ты видел сон. Плохой сон. Но это всего лишь сон!
Я бы все отдал, чтобы это было правдой.
Солнце. С его появлением ушли ночные страхи, и жизнь показалась значительно более привлекательной.
Женщина в черном мне приснилась, шелест юбки – не более чем игра воображения, Ричард тоже видел плохой сон. К такому заключению я пришел, пока брился, и остался вполне доволен своими выводами. Забавно, как часто мы стараемся разрушить свою веру, приводя для этого массу всевозможных доводов, и как мало доверяем собственной интуиции.
А уж когда доводов так много... Солнечный свет всегда был мощным аргументом против ночных неприятностей. Добавьте к этому вкусный завтрак, лучащуюся радостью жену, счастливо хохочущего сына, понедельник, сулящий новую встречу с любимой работой, – и вы получите потенциал,
К моменту выхода из дома я окончательно уверился, что в моей жизни все хорошо, и, насвистывая, направился к дому Элизабет и Фрэнка. Была его очередь вести машину. Я постучал в заднюю дверь и бодро вошел в кухню. Фрэнк еще сидел за столом и допивал свой утренний кофе.
– Пора, – сказал я, – поторопись, а то опоздаем.
– Ты говоришь это каждый день, – отмахнулся Фрэнк, – а разве мы когда-нибудь опаздывали?
– Конечно, – я подмигнул стоявшей у плиты Элизабет, – и даже очень часто.
– Врешь ты все, – огрызнулся Фрэнк, – врешь, как всегда. – Он встал и, зевая, потянулся. – Боже мой, ну почему сегодня не суббота!
Он отправился в спальню за пиджаком, а я, оставшись наедине с Элизабет, поинтересовался ее самочувствием.
– Все в порядке, спасибо, – скороговоркой ответила она. – Кстати, Том, мы бы хотели пригласить вас в среду на ужин, разумеется, если у вас нет других планов.
– Спасибо, мы с удовольствием придем.
Элизабет радостно улыбнулась и спросила:
– Интересно было вчера, правда?
– Да, жаль только, я не видел всего представления.
В кухне появился Фрэнк, на ходу застегивая пиджак.
– Пошли, что ли, – буркнул он, всем своим видом выражая отвращение к предстоящей работе.
– Дорогой, – немного заискивающе начала Элизабет, – пожалуйста, не забудь купить немного кофе, когда...
– Сама купи, – рявкнул Фрэнк, – все равно целый день ни черта не делаешь! А я не собираюсь мотаться по магазинам после целого дня работы на этом проклятом заводе.
Элизабет ничего не ответила, только виновато улыбнулась и, покраснев, отвернулась к плите. Я заметил, как ее горло конвульсивно дернулось.
– Женщины! – скривился Фрэнк, открывая дверцу машины. – С ними иначе нельзя.
Я не ответил. До работы мы ехали в полном молчании.
И опоздали на семь минут.
Это случилось во второй половине дня. Я только что вымыл руки и пошел на свое рабочее место. Остановившись у автомата, я налил стаканчик прохладной воды, с удовольствием выпил, выбросил использованный стакан в бачок для мусора...
И едва не упал от сильного удара по голове. Прямо по макушке.
Мой крик привлек внимание нескольких сослуживцев. Я видел их удивленные лица, но ничего не мог с собой поделать. Ноги стали ватными, и устоять на них не было никакой возможности. Меня качнуло к одному из столов, в который я не замедлил вцепиться мертвой хваткой, делая отчаянные попытки не свалиться на пол.
Ближе всех сидел Кен Лейси, он быстро подскочил ко мне и помог удержаться на ногах.
– Что с тобой?
– Энн... – только и мог произнести я.