Овермун

Чауш Диана Игоревна

Но кажется, что приехали. Впереди показались низкие домики с шиферными крышами, и дорога стала вполне-таки сносной. Это значит, что действительно существует путь намного проще, нежели только что проделанный. Чем больше машина углублялась в этот незнакомый Карине район, тем больше вокруг появлялось растительности в виде таких же невысоких, как и дома, яблоней и вишен. Со временем чаще стали появляться и хвойные. Да, вот теперь действительно приехали: водитель открыл дверцу машины и подошел к высоким воротам. Потом они открылись, и он вернулся,

чтобы заехать на довольно просторный двор. Даже в темноте Карина с благоговением обнаружила, что построенный здесь дом уютен и привычен, даже для нее. А когда мужчина еще и свет включил, когда загорелись высокие фонари, все вокруг стало еще более приятно.

Дверца рядом с пассажиркой открылась. Карина спокойно взглянула на хозяина дома, который все еще не пожелал снять маску. Потом она вновь очутилась на его руках, чтобы быть доставленной в большую гостиную и посаженной прямо на круглый стол. Сидеть было немного неудобно, и девушка все порывалась найти в себе силы, чтобы в случае чего не свалиться на пол. Ее даже немного раздражало, что спаситель не торопится освобождать ее от пут. Он все стоял прямо перед ней, опершись руками о стол, и осматривал сияние, окутавшее ее.

Наконец он пошевелился и сделал несколько шагов к стеклянному шкафу. Там, на верхней полочке, на изящной подставке был расположен небольшой нож в расписных ножнах, оббитых железом. Вот им и вооружился мужчина, чтобы нейтрализовать путы. Карина, конечно, вначале с большим сомнением верила в возможность применения простого ножа против сковавшего ее сияния. Разве может сталь разрезать простой свет? Но это и не была простая сталь. Когда спаситель резко дернул рукоять, и ножны соскользнули с лезвия, девушка поняла, что это и не лезвие вовсе - такое же сияние, принявшее форму клинка. Оно и правда способно было разрезать энергию.

Мужчина словно знал, что его ждет, если первым от неподвижности будет освобожден рот девушки - множество безудержных вопросов, - а потому начал ее освобождение с ног. Очень аккуратно он провел светящимся клинком по нитям, и те без сопротивления отпустили - просто растаяли в воздухе. Потом он увидел осуждающий взгляд Карины и все-таки решился освободить ей рот. Несколько прикосновений - и все - на лице больше нет сияния. Вопреки ожиданиям, девушка не издала ни единого звука. Просто на ее лице расплылась чуть кривоватая, но действительно благодарная улыбка.

Карина дождалась, пока освободятся руки, а затем уже неотрывно смотрела в голубые глаза скрытного ангела-хранителя. Он тоже не отводил взгляда. Он был спокоен и уравновешен.

– Ты позволишь?
– спросила девушка, осторожно касаясь маски.
– Пора бы уничтожить все границы тайн.

Он не пошевельнулся, из чего Акиллер сделала вывод: он не против. Поэтому похолодевшими от волнения руками она стянула черную маску. И сразу же за ней увидела почти что покровительственную улыбку или... Или улыбку хищника. Поэтому она вздрогнула.

– Боишься меня?
– наконец

прозвучало его первое слово за этот вечер!

– Хм... немого. Ты ведь сам предупредил, что опаснее, чем кажешься.

Карина с явным удовлетворением сняла с него капюшон и увидела немного спутанные русые волосы. Она и сама не знала, с нежностью ли прикоснулась к этим волосам... Но похоже на то.

– Ты чуть не опоздал, - сказала, сузив глаза.
– Где ты был?

– Я был рядом.

– Я чуть не умерла со страху, меня едва не сожгли, - осуждения в ее голосе не было.
– Ты обещал вернуться, но ради чего? Ты меня не защитил в нужную минуту.

– Я оберегал тебя, как умел, - смутился он.

– Скажи, если ты действительно был рядом, то видел все, что со мной произошло за эту чертову неделю?

– Да.

– Ты видел всех, с кем я говорила?

– Да.

– Почему тогда не помог мне?

Тамерлан, а это был, бесспорно, он, опустил взгляд. Вздохнул. И снова посмотрел на нее.

– Ты храбро справлялась и без меня, - ответил уверенно.

– Эти люди делали мне больно.

– Всем нам, бывает, причиняют боль.

Карина не хотела обижаться. Но почему-то обиделась. Она скрестила руки на груди, хотя и планировала до этого обнять спасителя и хотя бы поблагодарить его словесно.

– Ты слышал, какие ультиматумы мне выдвинули этой ночью?
– спросила угрюмо.
– Я должна была идти против своей совести, чтобы исполнить их.

– Да, я все слышал...
– и снова печальный вздох.

– И что же?
– сверкнула она глазами.

– У тебя нелегкая жизнь, - неопределенно сказал он.
– И, наверное, ты права... Я должен был тебя защитить.

– Должен был? Почему? Я тебя ни к чему не принуждаю...

– Я в ответе за твою душу...

Девушка грустно посмотрела на него. Она не хотела плакать. Но почему-то заплакала...

– Я ведь просила тебя не уходить!.. Я умоляла!
– говорила она, пытаясь подавить ком в горле.
– А ты просто стер мою память и исчез!..

– Откуда ты знаешь?

– Я все вспомнила, генерал Тамерлан! Все вспомнила!..
– слезы все текли по ее щекам: сказывалась ночь переполненная эмоциями.
– Но даже если бы и не вспомнила, тогда, после аварии, я снова просила тебя остаться! Что мешало тебе так поступить?

Тамерлан не мог сказать ей этого. Впрочем, прекрасно знал ответ. Но разве может он говорить, что ждал вовсе не ее?

– Прости... Я... Я не хотел подвергать тебя опасности...

– О, не нужно извинений! Я тебя и не заставляю ничего для меня делать!.. Я знаю, что не похожа на царевну, и прекрасно понимаю, что не могу нею быть!.. Мне никто ничего не должен, и я никому ничего не должна.
– Карина всхлипнула, чуть оттолкнула его от себя, чтобы спрыгнуть со стола.
– Давай просто жить, как жили, Тамерлан, хорошо? Еще раз спасибо, что спас меня...