Ожог
Шрифт:
Когда дверь за ней закрылась, толстяк тихо засмеялся.
– Чего это ты?
– с досадой спросил Владимир.
– Да так... Где ты ее откопал?
– Тут недалеко.
– Много там еще таких?
– Каких?
– его начала брать злоба.
Мишуня ухмыльнулся.
– Ты не нервничай. Что я тебе хотел сказать?
– он вздохнул.
– Дерьмо ты придумал, вот что... Ты ее прешь? Честно?
– И что тогда?
– То, что не хрен ее устраивать... Что она тебе, племяшка или еще какая родственница? Седьмая вода
– Нет.
– Ну так чего ты изгиляешься? Не по-людски это, - объяснил Мишуня.
– Сними ей хатку, напусти туда мебели всякой... мягкой... музыку там, телик, гардины плюшевые, понимаешь? Захаживай временами, поебывай с удовольствием.
– Он хмыкнул, задумавшись.
– Вот я своей Клаве клип собрался снимать - а? Чувствуешь?
– Она у тебя еще и петь умеет?
– вяло поинтересовался Владимир, радуясь перемене темы.
Тот махнул рукой.
– Хрен ее знает. Подвывает иногда, когда ЭмТиВи смотрит. А какая разница? Главное - при деле. Что я, дуремар, в продавалки ее загонять. Копейки пересчитывать.
– Мудро.
– Владимир неопределенно откашлялся.
– Пойду я, знаешь.
– Так ты задумайся.
– Ладно. Всех благ.
* * *
На улицу они вышли вместе. Щурясь от внезапно нагрянувшего солнца, она повернула к нему лицо:
– Спасибо.
Глаза ее сияли. Очевидно, перспективы ей мерещились радужные.
– Пока не за что, - мрачно ответил он. И отметил, что вчерашнее томление при взгляде на нее его покинуло. Обычная симпатичная девушка рядом, малолетка, с хитрецой, и... все. Что он видел в ней тогда такое, что заставило его сделать несколько чудовищных, возможно непоправимых, глупостей?
– Хочешь, пойдем ко мне?
– робко предложила она.
– Мать на работе, дома никого
От злости он сплюнул на тротуар.
– Хватит врать, слышишь? Надоело.
– А что?
– в ее голосе было неподдельное удивление.
– Раньше мать у тебя была в больнице.
– А-а!
– Она улыбнулась.
– Ну, тогда я соврала, точно. Ну, извини. Больше не буду.
В голове у него медленно вызревало решение.
– Пойдем, - выдавил он.
– Чаю сделаешь, по старой памяти?
– Угу!
– кивнула она.
– Надо ведь тебя как-то отблагодарить.
Теперь в ее словах ему мерещилась ирония. Вот бестия!
К ее дому добрались благополучно. На такси. В салоне она взяла его за руку и прижалась к нему. Он обнял ее за плечи, взгляд скользнул по тесно сжатым круглым коленкам. Тепло ее тела и запах духов начали производить определенное действие - он оттаивал, мысли спутались. "Еще раз?" - спросил он себя, и прислушался. Ответа не было.
Казалось, вчерашний день повторяется, с незначительными погрешностями. Лифт, квартирка на восьмом этаже, отпираемая дверь - на этот раз возилась с ключом она. Пройдя в затемненную прихожую с бравурным календарем на стене, он замешкался, чувствуя себя донельзя неуютно.
Она оперлась рукой о
– Скорей разувайся!
– Что за спешка?
– пробормотал он.
– Сейчас прибежит... этот.
– Кто?
– ему стало тревожно.
– Да не бойся, - она улыбнулась, взяла его за руку, и провела в зал. Просто знакомый.
– Так какого-же черта...
– начал он, и осекся.
В прихожей с какой-то особенной дерзостью прогремел звонок.
– Посиди тут, - бросила Ирина.
Он услышал щелчок открываемого замка. Приглушенные голоса "А, привет.. Да... Не знаю..." Он вздохнул.
Чувствуя себя совершенным идиотом, сбросил плащ, присел на краешек кресла, огляделся. Совковый стандарт - стенка с макулатурными изданиями на полках, и столовым сервизом за матовыми стеклами, креслица, покрытая пледом кушетка, ковер на полу. Телевизор "Рекорд" на непривычных, тоненьких ножках. В углу комнаты, на невысоком письменном столе, имелся небольшой, древнего вида монитор и клавиатура - вид этих технологических символов его неприятно удивил. Он подошел поближе, постукал пальцем по клавишам. Над монитором, на стене, красовалась устрашающего вида маска какого-то индейца - размалеванная, с неопрятными перьями. В глазницах чудища были проделаны дырки, за которыми скрывалась чернота. Папье-маше, решил он. Кружок "умелые руки".
Позади раздался шорох, он оглянулся. В проеме двери стоял незнакомый юноша в длинном, до колен свитере. Несколько секунд парень с ненавистью смотрел на Владимира. Тот открыл рот, чтобы высказаться, но не успел - вошедший беззвучно исчез, словно призрак. В памяти осталось злое, усыпанное угрями, тонкогубое лицо. "
Черт". Да что тут происходит?
– Ира!
– позвал он.
Звук закрываемой двери.
– Сейчас!
– услышал он. "
Бред какой-то". Он плюхнулся на кушетку.
Где-то за стеной загремела посуда. Наконец, появилась Ирина, улыбающаяся.
– Что это было за привидение?
– потребовал он.
– А, - протянула она.
– Это Шпунтик. Он что, тебя видел?
– Чуть глазами не сожрал.
– Я же просила его не заходить, - рассерженным голосом сказала она.
– Ну ничего, я ему устрою.
– Кто такой?
– Сосед, - нехотя сказала она.
– Чай будешь?
– Буду. Только не увиливай. Чего ему тут надо?
– Он фидошник, - ответала она.
В этой фразе ему послышалась значитальность. Он поразмыслил мгновение, и спросил:
– Сектант?
Девушка хмыкнула.
– Вроде того.
– Мне его рожа не понравилась.
– Он мне комп собирает, - пояснила Ирина, и кивнула на монитор в углу. Почти все достал, процессор, карту, память...
– Она помолчала, и добавила: Только мамки нет.
– Так она ж на работе?
Она отмахнулась:
– Это прибор такой, нужен для компьютера. Внутрь вставляется. Вообще я сама не знаю, зачем, - Ирина улыбнулась.