Ожог
Шрифт:
Когда они сели в машину, Максим как бы невзначай бросил:
— Ты мне нравишься.
Потом он всю дорогу вел молча, глядя перед собой. Максим дал ей просмотреть видеозапись на телефоне и снимки, однако ничего «особенного» на них не проявилось. Осталось чувство разочарования.
Через полчаса после возвращения Дины пришла мать. Усталая и злая.
Девушка как раз делала уборку в большой комнате, гудел пылесос. Женщина подошла и стала в дверном проеме.
Дина повернулась и вздрогнула. Пылесос
— Напугала, блин…
— Оставь свои словечки, — скривила губы мать. Она прошла к дивану, села, откинулась на подушки. Сердце Дины все еще учащенно билось. Пока пылесосила, все думала о Максиме, и эти мысли хотя бы частично помогали сбросить напряжение. Сексуальный мотив в ее воображении был довольно силен.
Главное, помогал выходить из мрачной давящей атмосферы ожидания беды.
С другой стороны, стойкое присутствие Максима в мыслях начинало беспокоить. Одно дело когда кто-то нравится, иное — влюбиться… О нет, пожалуйста, вот этого не надо…
Почему не надо?
Дина взяла пылесос в руку. В общем-то приборка здесь была закончена.
— Как в школе дела? — спросила мать.
— Нормально, как еще.
— Почему ты постоянно отделываешься формальными ответами?
— Все так говорят.
— Меня все не интересуют… — На Дину она даже не смотрела, сидела с закрытыми глазами. Дина заметила на ее колготках дыру, в ней виднелись расширенные вены, точно извилистая река на карте. — Я разговариваю со своей дочерью.
— У меня все нормально.
— А самочувствие?
— Еще лучше.
— Приливов нет?..
Дина смолчала.
— Я знаю, что твои месячные не всегда хороши и безболезненны. Меня не обманешь.
— И не собираюсь. Не привязывайся ко мне.
Мать открыла усталые глаза.
— Мы не общаемся по-настоящему уже очень долго. Меня это беспокоит.
— А меня нет — потому что все нормально. У каждого своя жизнь…
— Куда ты?
— Мне уроки делать надо!
Дина не говорила родителям о Серже, им вовсе незачем знать, а ей не хочется слушать стенания по поводу безвременно оборвавшейся жизни такого молодого человека…
Дина вышла из комнаты с пылесосом в руке. Заталкивая его в кладовку, она думала, что сойдет с ума быстрее говоря с матерью, чем общаясь с призраком. Теперь ей было наплевать, пусть считают ее чокнутой. Почему из-за этого Дина должна отравлять себе жизнь? Сейчас есть проблемы поважней.
Она заперлась у себя в комнате и села за компьютер. В течение получаса Дина бездумно играла в пинболл.
Позвонил староста класса и еще раз уточнил, что гроб с Сержем повезут от школы. Несмотря на воскресный день, все будет так, как положено. На кладбище поедут те, кто захочет.
— Ты поедешь? — спросил староста.
— Не знаю. Дожить надо до завтра.
— Мрачно шутишь, — сказал он и повесил трубку.
Дина снова уставилась на дисплей. Она сидела и ждала сама не зная чего.
Белая «Ока» остановилась на перекрестке,
Лидин колесил по городу уже больше часа и не решался поехать домой. В его сознании наступил кардинальный переворот, разум перечеркнула вертикальная трещина, от которой стали расходиться более мелкие. До сих пор перед его глазами стояла картина разбивающегося в проклятой квартире стекла.
Дождь из мелких осколков засыпает пол.
Страх переставил все с ног на голову. Лидин с трудом отдавал себе отчет в том, что делает. Плотина прорвалась — и то, что он сдерживал уже давно, хлынуло в реальность бурным потоком.
Лидин сидел близко наклонившись к рулю. Машина двигалась неровно, точно она был неопытным водителем, не освоившим толком педали. Удивительно, что до сих пор «Ока» не вылетела на обочину или не врезалась в другую машину. Лидин действовал почти не думая. Вытаращенными глазами он смотрел сквозь покрытое влагой ветровой стекло.
Ударив в очередной раз по тормозам, он не заметил, что задний бампер «Лады» оказался опасно близко.
Еще до того, как зажегся зеленый свет, дождь пошел с новой силой. Лидин со злостью стал бить по рулевому колесу кулаками.
Все против него! Они хотели его смерти — совершенно ясно. Никаких сомнений. Они, писатель и его мнимая племянница, заманили его в проклятую квартиру. Эти двое вызвали привидение, чтобы оно его уничтожило. Сожрало.
Сожгло.
Но он не поддастся.
Ему нужно сосредоточиться и выработать план действий. Для этого лучше всего не возвращаться сейчас домой, а немного поездить.
Подумать, подумать, подумать…
— Проклятый дождь! Гад! Сдохни! — Лидин врезал по рулю снова, не чувствуя боли.
Средних лет блондинка с машине слева от него повернула голову. В ее светлых глазах появился страх, затем смущение и стыд, словно она подглядела за тем, как водитель занимается онанизмом.
Лидин бросил на нее бессмысленный взгляд, и блондинка быстро занялась магнитолой. На ее лице была гримаса, выражающая однозначное отношение:
«Псих! Придурок!»
Агент хотел наорать на нее. Еще лучше, конечно, вылезти из машины, вытащить стерву наружу за волосы и как следует врезать, но его мысли стремительно переключились на другое.
Лидин был уверен, что призрак где-то поблизости. Агент помнил, как выскочил из подъезда и опрометью бросился к машине, а невидимое горячее облако преследовало его по пятам. Облако то возникало, то исчезало все то время, пока он колесил пол залитым дождем улицам.
Загорелся зеленый, Лидин надавил на газ, но тут же затормозил. Сзади просигналили. Лидин едва не закричал. Его переполнял страх, ощущение того, что его загнали в угол. Ему едва хватало внимания, чтобы вести машину нормально. Пот стал течь по лбу настоящим потоком.