Озноб
Шрифт:
Скрип тачки стал невыносимо тонким и высоким и вдруг оборвался на самой пронзительной ноте. Собачка метнулась за угол и вернулась уже в сопровождении хозяина. Тот оставил свою добычу у ворот сарайчика, выходящих в тупик, и шел, не глядя по сторонам, отряхивая руки. Приблизившись к женщине почти вплотную, мужчина поднял наконец голову. На миг он замер, потом чтото прокряхтел, замялся в нерешительности, явно не зная, как отреагировать. На улице было темно, окно в доме вновь погасло, стоило Ирине ступить за порог. «Он просто не различает моего лица!» – поняла женщина.
– Добрый вечер, –
– Это… сейчас! – забормотал тот, судорожно роясь в карманах. Чиркнув извлеченной зажигалкой, Валентин на миг осветил лицо гостьи и тут же погасил огонек.
Он не вскрикнул, не бросился к калитке, не отступил назад – ничего из того, чего ожидала Ирина, не произошло. Вместо этого, потоптавшись немного на месте, он проговорил сиплым, надсаженным голосом:
– Вот, значит, как. А я все думал, приедете не приедете.
– Думали? – Ирина не поверила своим ушам. – Значит, вы знали, что я не погибла?
– Мало ли чего я знаю, – последовал неприязненный ответ, совершенно в духе их прежнего общения. – В чужие дела соваться, это я терпеть не могу. Если вы к Сереже, так его тут нет.
– А я к вам.
– И напрасно. – Валентин упорно сохранял независимый, крайне неприветливый тон. – Если что с ним не поделили, так сами разбирайтесь. А я человек маленький, мне еще тут жить.
– Вы что, боитесь меня? – Именно страх, причем очень далекий от мистического, слышала она теперь в этом сорванном голосе. – Или его?
– Да ну вас всех, – в сердцах ответил тот, открывая калитку и собираясь войти во двор. – Езжайте к нему в Москву, если вам от него что надо, а меня больше не трогайте. Хватило уже… Насмотрелся!
– Я бы поехала, – теряя терпение, резко сказала Ирина. – Но я не знаю, где он живет в городе.
– Разве вы не знакомая его? – остановился Валентин.
– Вы же сами видели, как мы познакомились. У меня машина в снегу увязла, а он помог.
– А я думал, подстроено… – протянул тот. – Кто вас разберет… А он вам хоть заплатил или обманул? Не потому его ищете?
– Заплатил за что? – воскликнула женщина, чувствуя, как лицо заливается румянцем. К счастью, в темноте этого не было видно.
– Да за то, что его женой прикинулись, – безапелляционно пояснил Валентин. – Я-то ее видел один раз, когда дом строился, лет пять тому назад. Приезжала, носом крутила, фыркала. Сережа и не знал, что она тут побывала. Так что мне-то нечего было заливать, кто ему жена, кто нет…
– А… что же вы молчали? – опешила Ирина.
– А я откуда знаю, может, вы уже вторая жена или третья… Он мне не докладывался! Это я уже после пожара услышал, что жена была одна-единственная, сразу все понял. Вы даже и не похожи, разве что рост один и волосы светлые. Она полнее была, и глаза другие, и голос не тот. Все кричала, будто нормально говорить не могла. Правда, может, от этого!
Он выразительно щелкнул себя ногтем по шее, высовывавшейся из слишком широкого
– Она пила? – догадалась Ирина.
– Этого не знаю, а тогда приезжала пьяная, на такси, скандалила, что денег много зря уходит. А того не соображала, что с рабочими ругаться смысла нет. Бригадир-то как увидел ее, сразу улизнул! И теперь, говорят вот, сгорела во сне, во хмелю, с бутылкой в обнимку. Значит, выпивала…
– А кстати, я вам кое-что привезла, – спохватилась Ирина, открывая дверцу «жука» и доставая с переднего сиденья пакет с купленной водкой. – Помните, вы мне хлеба одолжили, а я даже поблагодарить, как следует, не успела.
Валентин замялся, то протягивая руку за подношением, то опуская ее, будто чего-то пугаясь.
– Возьмешь у вас, потом по судам затаскают… Это было все, что женщина расслышала и поняла из его возбужденного бормотания. Бутылку он, однако, взял, и она тут же исчезла в оттянутом кармане куртки. Явно считая разговор оконченным, хозяин тщательно запер калитку и направился к крыльцу, когда Ирина остановила его брошенным в спину вопросом:
– Скажите еще только одно! К вам сюда, начиная с вечера субботы, не приезжал мужчина лет тридцати восьмисорока, на белой «девятке»? Такой коротко остриженный, рыжеватый, выше среднего роста, мог быть в очках…
– Ко мне нет, а на пепелище в воскресенье утром приезжал такой. – Занеся ногу на первую ступеньку, Валентин неохотно обернулся. – С Сергеем говорил. Тот его потом с собой прихватил, когда в Москву собрался. Вдвоем, цугом и уехали. Я думал, родственник.
– Уехали вдвоем?! – не поверила своим ушам женщина. – А они мирно говорили, не спорили, не ругались?!
– А я за ними не присматривал… И не ездите больше ко мне, ничего я не знаю.
Валентин оглушительно хлопнул дверью, едва не прищемив лапу тершейся возле его ног собачонке. В темных сенях раздался жестяной грохот, словно от уроненного ведра, затем жалобный визг, потом все стихло. И сколько женщина не ждала у калитки, из дома не раздалось больше ни звука, не осветилось ни единое окно. Казалось, он стоит пустой, и трудно было поверить, что в нем находятся два живых человека.
Поняв наконец, что здесь ожидать нечего, Ирина забралась в машину и, сжав губы, с трудом развернулась на углу, сперва едва не задев забор Валентина, потом чуть не увязнув в огромном сугробе, караулившем ее на обочине. Застрять сейчас было бы очень некстати. Что-то подсказывало ей, что второй раз хозяин молчаливого темного дома откапывать ее машину не будет.
Глава 10
Ирина поехала сразу домой, отметя все возникавшие по пути планы – попробовать узнать московский адрес Сергея в сельской администрации, поискать других соседей, более разговорчивых и осведомленных, позвонить Диме и, помирившись с ним, попытаться найти этот адрес через знакомого страховщика… Для одних вариантов – слишком позднее время, другие были ей не по душе. Надежнее всего, конечно, связаться с Димой, тем более что тот сам очень интересовался этим делом. Но это значило начать плясать под его дудку. Действовать самостоятельно ловкий квартирный агент ей бы ни за что не позволил.