Озноб
Шрифт:
Она заставила себя встать, одеться и умыться, слегка прибрала на кухне, попутно пытаясь решить, удобно ли будет принимать там гостей. Сказав себе наконец, что церемонии в данном случае неуместны, а сил на уборку комнаты, в которой обитала она сама, у нее все равно не хватит, Ирина вынула из шкафчика кофейные чашки и банку с молотым кофе. За этим занятием ее и застал звонок в дверь.
– Как вы быстро! – Она открыла гостям и отступила назад, давая им возможность войти.
Мужчина, маячивший за спиной Димы, нервно, но широко улыбался и отчего-то поздоровался с ней несколько раз
– Это Давид, это Ирина, и давайте сразу к делу, я правда страшно спешил.
– Идемте. – Прикрыв дверь, она проводила гостей на кухню и, усадив их, стала варить кофе. – Только прошу не курить, у меня болит голова.
– Я не курю, – немедленно откликнулся Давид все с той же напряженной, будто приклеенной к серьезному лицу улыбкой. Она ему так не шла, что казалась чужеродной, будто снятой с другого, более веселого человека. Черные, печально блестящие глаза гостя остановились на Ирине с безнадежно унылым выражением.
Взглянув в них, она поспешила отвернуться к Диме:
– Что вы хотели рассказать? Есть новости?
– Миллион. – Агент заерзал на стуле, нетерпеливо вертя в руках пустую кофейную чашечку. – Прежде всего кое-что о Давиде. Он – друг Ирины Соколовой, жены вашего приятеля.
– Я вас прошу…
– Да не обижайтесь, шучу, храни нас Боже от таких друзей! – тут же оговорился он. – Давид – американский гражданин, с Ириной познакомился по переписке, через агентство, три года назад. С тех пор она часто ездила к нему в гости и, наконец, решила выйти замуж и навсегда переехать в Америку.
– У меня есть свидетели, – неожиданно присовокупил Давид, глядя на женщину с тоскливым унынием. – Мои друзья, родители, соседи… Я ее со всеми познакомил.
– Да, а чтобы выйти замуж и стать миссис Рудкин, ей нужно было сперва развестись, и вот тут началась история. – Дима покосился на своего спутника, явно недовольный его вмешательством. – Они вместе приехали из Америки одиннадцатого декабря, Давид остановился в ее квартире, как всегда, когда приезжал в гости в Москву.
– Я сам москвич, уехал в восьмидесятых, у меня уже никого тут нет, – счел нужным пояснить Давид.
– Это была суббота. – Теперь взгляды Димы стали просто-таки свирепыми. – Все воскресенье Соколова звонила мужу и пыталась назначить встречу, но тот увиливал, отвечал, что времени нет. Наконец, согласился увидеться, но за городом – якобы, он там постоянно живет, а в Москву приехать не может, вывихнул ногу. В понедельник после обеда она поехала на дачу на своей машине…
– Я купил ей этот «пежо» год назад, – обреченно прокомментировал Давид. – В знак стабильности отношений…
Дима резко повернулся к нему, но и на этот раз сдержался. Ирина, уже всерьез увлекшаяся их странным дуэтом, разлила кофе по чашкам и сама присела к столу. Она даже перестала обращать внимание на головную боль и жар, временами окатывавший ее обжигающей волной.
– Речь сейчас не о машине, а о более серьезных вещах! – сухо заметил Дима, достав сигареты и тут же, опомнившись, спрятав их. – Соколова уехала к мужу на дачу, и больше Давид с ней не контактировал. Спустя несколько часов начал звонить, но она не брала трубку,
– Я нашла эту карту! – вырвалось у Ирины. Мужчины разом всполошились.
– Это доказательство! – воскликнул Давид, причем в его вялом, бесцветном голосе внезапно обнаружились визгливые нотки. – Где карта?!
– Что, какое доказательство?! – рявкнул на него Дима и тут же повернулся к женщине: – Можете показать? Там ее почерк?
– К сожалению, там ничего не написано, только маркером вычерчен маршрут, и то не до самого дома, – поспешила объясниться Ирина. – Видно, она плохо помнила, где он находится. Насколько я знаю, она бывала там только раз, еще на стадии стройки…
– Этот дом строили пять лет назад. – Давид достал из нагрудного кармана джинсовой рубашки носовой платок и усиленно вытирал им вдруг вспотевшее широкое лицо. – Они тогда год, как поженились, и еще не думали о разводе. Ира говорила, что все деньги там – ее, он не вкладывал ничего, так же, как и в бизнес.
– Да, в конечном счете все упирается в деньги, – кивнул Дима, на этот раз отнесшийся к его вмешательству более терпимо. – Шесть лет назад, когда они с Соколовым поженились, Ира была хозяйкой солидного бизнеса, который достался ей по наследству от отца. Сам Соколов работал старшим менеджером в одном из торговых центров. Ирина к бизнесу не тяготела и, разумеется, с удовольствием передала все в его руки, осталась владелицей только номинально. А следующие магазины, кстати, вообще открывались на его имя, а вскоре и старые документы были переоформлены. Теперь они владели бизнесом на равных. Кроме того, Давид меня просветил, что в период этого брака Соколовы купили отличную квартиру в центре, которая сама по себе стоит целого состояния, а также выстроили этот недешевый загородный особняк. О таких мелочах, как машины, акции и прочие ценности, я уже не говорю. Имущество к разделу должно было поступить немалое… Но теперь, судя по всему, никакого раздела не предвидится.
– Это невероятно! – Давид терзал скомканный носовой платок, будто пытаясь выместить на нем обуревавшие его сложные чувства. – Ее убили из-за денег, это ясно даже ребенку, а все родственники молчат!
– Есть наследник первой очереди, законный супруг, – напомнил ему Дима. – Будь жива хотя бы ее мать, будь у нее дети… Какие там родственники – двоюродный брат, тетка со стороны отца? Думаю, Сергей им чтонибудь пообещал, и они вот как довольны, ведь им не светило вообще ничего! Сергей вообще щедрый человек, как ваше мнение, Ира?
– Да, очень, – в смятении ответила она. Услышанное поставило точку в ее сомнениях, теперь она убеждалась, что самые мрачные предположения оказались правдой. – Если он мне так легко швырнул миллион, то что же должно было достаться тем, кто возмущался… Значит, вы думаете, он убил жену тем вечером на даче? В понедельник?
– Вы переехали туда во вторник, насколько я помню? – вопросом на вопрос ответил Дима.
– Да, и это было даже раньше оговоренного срока. Сергей сам настоял и сам меня перевез, очень стремительно.