Озорство
Шрифт:
Вредительство первой степени определяется так: преднамеренное, противоправное, не имеющее никакого разумного или справедливого основания действие, причинившее вред чужому имуществу. Пункт 1: на общую сумму, превышающую 1500 долларов. Пункт 2: выполненное посредством взрывчатого вещества. Тяжкое преступление класса D, наказываемое тюремным заключением на срок от одного года до семи лет.
Молодым людям в возрасте от 16 лет до 21 года тюрьма может быть заменена исправительным учреждением.
Две другие степени вредительства различаются стоимостью поврежденного имущества. Более 250 долларов — вредительство второй степени, тяжкое преступление
Клинг подумал, что хорошо было бы расклеить по всему городу объявления, уведомляющие пачкунов о грозящем им тюремном заключении.
— Я очень хотел бы, Кэти, — продолжал Паркер, — но это только когда вы закончите свою работу, я не хочу, чтобы вы прерывали ее из-за меня, я вижу, как много у вас скопилось работы. Так вот, я хочу, чтобы вы составили для меня список всех друзей вашего сына. Я займусь ими и, возможно, найду среди них виновника.
Клинг подумал, что эта версия заведет их в тупик. Мальчишка Херрера, казалось, был самым ничтожным членом уличной компании, «шестеркой» в иерархии пачкунов. Тиммо же был писакой со стажем, хорошо известным еще в те времена, когда вагоны метро разрисовывались сверху донизу. И только один Господь Бог знает, каким образом затесался в это малопочтенное сборище адвокат. Не был ли он чудаком, днем корпевшим над документами, а ночью отправлявшимся в одежде рабочего разрисовывать здания? Как бы там ни было, Клинг представлял себе убийцу психом, страдающим манией бдительности. Жертвами его оказались писаки, случайно попавшиеся ему на глаза.
— Сегодня и завтра я работаю, а в субботу у меня выходной, — сказал Паркер и улыбнулся, взглянув на плохо прикрытую расстегнутой блузкой грудь Кэти. — Мы можем провести вместе весь день, если хотите. И внимательно обсудим ваш список. Что вы об этом думаете, а, Кэти?
К большому удивлению Клинга она ответила:
— Да, я думаю, это было бы замечательно. Благодарю Вас. В котором часу мне вас ждать?
Одежда Чарли рассказала то же самое.
Вернее, она вообще ничего не рассказала.
Доктор Мукерджи из больницы Святого Себастьяна сообщил Мейеру, что с одежды старика были спороты все метки, и Мейер поначалу поверил ему. Но Мукерджи не был полицейским, а Мейер искал зацепки, как выражался Паркер. Вот почему в ту пятницу он снова пришел в Сент-Сэб.
Как и говорил Мукерджи, метки были действительно спороты со всех вещей. С купального халата Чарли, с его пижамы и тапочек. Кто-то очень хорошо потрудился, чтобы помешать полиции установить личности обоих стариков. У Мейера не было никаких реальных оснований считать, что подкидыши состоят в какой-то связи друг с другом, за исключением того факта, что старуха, выслушав описание внешности мужчины, который привез в больницу Чарли, тотчас же откликнулась:
«Бадди». Удивительно сходные способы действия. Можно было подумать, что обоих стариков привез на машине один и тот же мужчина, глухой ночью, и оставил их...
— Комнатные туфли тоже, — сказал Мейер женщине, стоявшей за стойкой, и тяжело вздохнул. — А это ведь нелегко, спороть с них метки.
Женщина
— Огромное вам спасибо, — произнес Мейер и на прощание хлопнул рукой по стойке. — Я очень ценю вашу помощь.
— А его одеяло посмотрите? — спросила кладовщица.
Ей сказали, что «спасители», возможно, попытаются замкнуть цепями все двери клиники. Там, где это позволит конструкция двери, они пропустят цепь из криптонитового сплава через ручки и скрепят крайние звенья замком из того же материала. Если же дверь будет иметь неподходящую конструкцию, как, например, у плоской металлической двери, запирающейся на задвижку и висячий замок, или у металлической двери с вставленным в нее армированным стеклом, они применят другую тактику, чтобы перекрыть входы в клинику. Возможно, скуются одной цепью, лягут поперек аллеи, ведущей к парадной двери. Так что если полицейские попытаются очистить от них аллею, им придется поднимать с земли и тащить к воротам минимум двенадцать скованных друг с другом одной цепью тел.
Смысл их затеи — никого не впускать в клинику и не выпускать из нее. Ни врачей, убивающих детей на операционном столе, ни девушек и женщин, носящих в своем чреве нежеланных детей и желающих прервать беременность в больнице. По законам страны это было их личное дело. Группа спасителей, собравшихся сегодня утром за воротами клиники, выбрала это лечебное учреждение только потому, что оно находилось в трех кварталах от Клерморского женского института. Они утверждали, что желавшие сделать аборт женщины были вовсе не женщинами, а несовершеннолетними девицами, не знающими, что они творят. И на этом основании намеревались доказать, что девицы не осуществляли права, связанные с их собственным телом, а узурпировали неотъемлемое право другого живого существа — зародыша в чреве — и растоптали это право самым бесцеремонным образом, прерывая его жизнь. Нужно разъяснить все это молодым девушкам, и тогда, только тогда, возможно, прекратится массовое убийство невинных нерожденных младенцев.
Казалось, никто из спасителей не понимал, что аборты разрешены законом, что они намереваются помешать людям осуществлять свое право. Их навязчивое вмешательство в личную жизнь граждан поддерживалось президентом, который, хотя и клялся защищать законы страны, фактически поддерживал спасителей. Каждый раз, когда они разрушали клинику, он по телефону выражал свое восхищение их позицией. По разумению Тедди, это было аналогично действиям комиссара полиции, который звонил бы по телефону налетчику, захватившему в банке заложников, и говорил бы ему, как он уважает его смелую позицию.
Клиники они обычно захватывали перед рассветом.
Замыкали двери цепями, забивали их гвоздями, делали все, чтобы воспрепятствовать доступ в помещения, все, чтобы затруднить всякому, отчаянно нуждавшемуся в помощи, получить ее. Иногда они проникали в помещения клиник, приковывали себя к радиаторам отопления или к тяжелому оборудованию. Это был отличный способ полностью парализовать законную деятельность клиники. Имя этой игре — вредительство. Вредить, разрушать, затруднять осуществление законного права, подтачивать это право. И в результате маленькая горстка людей, поставившая себе целью уничтожить законное право, может восторжествовать.