Озорство
Шрифт:
Но вначале он сложит оружие. Это должно быть первым условием сделки. Прежде всего отдай нам револьвер. Потом ты выйдешь из квартиры вместе с девушкой. И никто не пострадает. Оставим тебя наедине с ней, и делайте, что хотите.
Револьвер ты отдашь нам. Разве это не то, что ты хочешь, а? Остаться наедине с девушкой?
Джорджия Моубри шла по коридору навстречу Эйлин.
Лучшая женщина-парламентер бригады Брейди, она начала службу задолго до Эйлин. Неужели Брейди отстранил ее от этого дела? Заменил более опытной женщиной-парламентером? Эйлин гнала от себя эту мысль. Джорджия была высокой, стройной, мускулистой женщиной. Недавно она выкрасила
— Лейтенант спрашивает, не нужно ли тебе чего-нибудь, — сказала она.
— Нет, мне ничего не нужно.
— Хочешь чашечку кофе?
— Спасибо, Джорджия. Пока нет.
— Может быть, ты хочешь привести себя в порядок?
Дамская комната в конце коридора. Я...
В этот момент обе женщины услышали, как щелкнул замок. Они разом обернулись и посмотрели на дверь. Она приоткрылась, насколько позволяла цепочка. Дальнейшие события развивались с такой стремительностью, что они даже не успели охнуть. В образовавшуюся между дверью и косяком щель неожиданно просунулось тупое рыло револьвера и выплюнуло желтое пламя. Прогремел выстрел, пуля вонзилась Джорджии в правый глаз и отшвырнула ее в глубь коридора. Она потеряла сознание, и спустя несколько мгновений у нее началась рвота.
Заместителем главного хирурга полицейского ведомства была женщина по имени Шейрин Кук. Своим неблагозвучным именем она была обязана матери, которая, родив ее в шестнадцать лет, не знала, как правильно произносится понравившееся ей имя Шейрон. Каждый вечер, после наступления темноты, мать мыла полы в конторах, где работали белые, и на эти деньги дала своей Шейрин среднее, а потом и высшее медицинское образование. Шейрин Кук была первой негритянкой, занявшей такой высокий пост.
Ее кожа имела цвет подгорелого миндаля, а глаза были коричневые, как глина. Свои черные волосы она укладывала в кокетливую прическу, придуманную американскими негритянками. Высокие скулы и большой рот придавали ей облик гордой масайской [16] женщины. Пятнадцатого октября прошлого года ей исполнилось сорок, эта дата совпадала с временем рождения многих знаменитостей, и Шейрин считала такое совпадение вполне закономерным. При росте 175 см ей было тесно в ее новой малолитражке и приходилось постоянно регулировать переднее сиденье, чтобы удобно разместить длинные ноги. В то воскресенье, возвращаясь в 12.20 из церкви домой, она налаживала сиденье, как вдруг полицейское радио передало сообщение: «Ранен полицейский, опасно ранен полицейский. Огнестрельное ранение. Везем в Буэнависту!»
16
Масаи — народ, населяющий север Танзании и запад Кении.
Шейрин поспешно завела машину и понеслась по улицам города на скорости 110 километров в час. Вскоре приемник экстренных сообщений умолк. Она взяла его с сиденья, взглянула на индикатор вызывающего номера, подключила его к радиотелефону, нажала на кнопку «Передача» и соединилась с инспектором Брейди.
— Привет, инспектор, — произнесла она.
— Док, — отозвался Брейди, —
Всем в полиции было известно, что командир бригады спасателей заложников потерял свою самую первую женщину-парламентера по вине одной бабы, у которой в руках был мясницкий нож. Страшная последовательность смертей взбудоражила центр города. Один из малышей злоумышленницы погиб до того, как на место прибыла бригада парламентеров-спасателей, потом погибла служащая полиции, а в конце и сама злоумышленница. В тот самый момент, когда бригада быстрого реагирования взломала дверь. В течение долгого времени программа спасения заложников была под угрозой.
Вся тяжелая, сложная работа, проделанная начальником полиции Маклири для ее разработки и внедрения, все успехи, достигнутые Брейди, назначенным командиром бригады спасателей, чуть было не попали псу под хвост. Много воды утекло, пока Брейди не удалось добиться своего. Только когда он наконец почувствовал, что его программе ничто не угрожает, в бригаду была зачислена еще одна женщина. Сейчас под его началом служили две женщины — 36-летняя Джорджия Моубри с большим опытом работы и молоденькая Эйлин Берк.
То, что случилось сегодня в доме № 310 на Южной Камберлендской, очень напоминало трагедию, разыгравшуюся несколько лет назад, когда Брейди потерял Юлию Ганнисон, зарезанную огромным мясницким ножом обезумевшей бабой.
В тот самый момент, когда пуля поразила Джорджию, полицейские бригады быстрого реагирования бросились к двери, за которой притаился убийца. Они не задавали никаких вопросов. Они сорвали дверь с петель, и шестеро из них одновременно открыли огонь из крупнокалиберных карабинов.
Злоумышленник был убит наповал. В спальне полицейские нашли его 17-летнюю невестку, прикованную наручниками к кровати. Кровь текла из двух пулевых ран на ее груди. Девушка была мертва. Возможно, она перестала дышать задолго до того, как полицейские ворвались в квартиру.
Заложница мертва, убийца мертв, служащая полиции тяжело ранена.
Почти та же картина, что и в прошлый раз.
Но тогда женщина-парламентер погибла.
Брейди не хотел терять Джорджию Моубри.
Он умолял Шейрин из кожи вылезти, но спасти ей жизнь.
Шейрин уверила его, что медики приложат все усилия.
Она сама была хирургом высшей квалификации. Четыре года училась на медицинском факультете университета, потом в течение пяти лет проходила ординатуру в больнице и только после этого Американское общество хирургов присвоило ей высшую квалификацию. У нее была обширная частная практика, и, кроме того, она состояла на службе в Главном хирургическом управлении в звании майора с годовым жалованьем 68 тысяч долларов. Там она должна была отрабатывать 15 — 18 часов в неделю. В городе каждый год 20 — 30 полицейских попадают под пули злоумышленников, и обязанностью Шейрин было обеспечить им квалифицированную хирургическую помощь и наилучший послеоперационный уход.
Когда в 12.32 она приехала в больницу «Буэнависта», Джорджия была без сознания. Шейрин буквально влетела в отделение неотложной помощи, назвала себя и спросила:
— Кто дежурный?
Ее обычный вопрос в подобных случаях. В отделении еще не было никого из ведущих специалистов. Она знала, что они подъедут чуть позже из центральных клиник, если в этом возникнет необходимость. Ее окружили медицинские сестры, травматологи, врач, представившийся старшим хирургом-ординатором Гарольдом Эддерли, и младший хирург-ординатор Энтони Бонифацио.