Озорство

Макбейн Эд

Только бы он не изнасиловал девушку, не убил бы ее. Он угрожал убить девушку, если полицейские не оставят его в покое.

— Так где же ты смог купить наручники? — допытывалась Эйлин.

— Никак не могу вспомнить, где я их приобрел, — паясничал он. — А ваши наручники где?

— У меня их нет, — ответила она.

Это была правда.

— Я же сказала тебе, что я безоружна...

И это тоже правда.

— ...и не ношу при себе наручники. Это только у тебя одного есть наручники и револьвер.

Полуправда.

Все

полицейские бригады быстрого реагирования, толпившиеся в коридоре, были в пуленепробиваемых жилетах и вооружены. Если бы из квартиры послышался выстрел, они мгновенно вышибли бы дверь. Игра в разговоры продолжается только до этого предела. А потом начинается серьезный разговор с позиции силы. В этом заключалась явная противоречивость ее действий, но Эйлин считала, что с ней можно мириться, если она приносит пользу — а это было очевидным.

— На улице все еще идет снег, — произнесла она. — Ты любишь снег?

— Слушай, — рявкнул он. В его голосе звучало раздражение. — Что ты там задумала? Я же сказал тебе, что убью Лизу, если твои проклятые мужики не оставят меня в покое! Так что оставьте меня в покое! Убирайтесь отсюда.

Но дверь не захлопнул.

— Ты же не хочешь ее убить. Правда? — возразила Эйлин.

— Не имеет значения, что я хочу сделать. Вы меня сами толкаете на это.

— Наша задача — уберечь людей от беды.

— Так вы, значит, заинтересованы в том, чтобы я не наделал беды?

— Да, мы в этом заинтересованы.

— Почему бы тебе не занять место Лизы? Тебя я прикую наручниками к кровати, а ее выпущу. Идет?

— Нет. Я на такую сделку не согласна.

— Почему же? Вы заинтересованы в том, чтобы никто не пострадал. Ты входишь сюда, занимаешь ее место.

— Уж не принимаешь ли ты меня за сумасшедшую? — осведомилась Эйлин.

— Так почему же ты не входишь? Здоровенная бравая фараонша, входи же.

— Я не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал, — сказала она. — В том числе и я. Мы все хотим помочь тебе, Джимми. Почему бы тебе не снять с двери цепочку? И тогда мы сможем спокойно поговорить.

— Мы можем и так хорошо поговорить, — отрезал он. — А вообще-то нам не о чем разговаривать. Убирайтесь отсюда, и Лиза успокоится. А будете здесь сшиваться, с ней случится беда. Как вы это не поймете?

— Разве я могу быть уверенной, что ты не надругался над ней. Я сказала своему командиру, что с ней все в порядке, а он...

— Я же сказал тебе, с ней все в порядке.

— Так я ему и доложила. Но, если он заподозрит, что я лгу ему, у него лопнет терпение, и он отстранит меня от этого дела.

— А кто ваш командир? Лысый мужик, который толковал тут со мной до тебя?

— Да. Инспектор Брейди. Он командует нашей бригадой.

— Ну вот пойди и скажи ему, чтобы он убрал отсюда всю свою проклятую свору.

— Я не могу приказывать ему, он же мой начальник. Ты же знаешь, что такое

начальство. А у тебя разве нет начальника?

— Томми — мой начальник.

Есть! Она уловила в его голосе странную интонацию, подумала с минуту.

— Ты говоришь о своем брате?

— Да. Он — хозяин склада-магазина слесарно-водопроводных изделий, а я у него работник.

Старший брат работает на младшего. Младший брат женился на семнадцатилетней девочке. Старший брат живет с ними в одной квартире.

— Тебе нравится твоя работа? — спросила Эйлин.

— Не желаю говорить об этом.

— А о чем ты желаешь говорить, Джимми?

— Ни о чем. Я хочу, чтобы вы оставили меня наконец в покое, вот что я...

— Ты ел что-нибудь сегодня утром?

— Я не голоден.

— А Лиза? Может быть, она голодна.

За приоткрытой дверью воцарилось молчание.

— Джимми? Что с Лизой? Ты не подумал, что она, может быть, хочет есть?

— Не знаю.

— Почему бы тебе не пойти и не спросить у нее?

— Я отойду от двери, а ты попытаешься взломать ее.

— Обещаю, что не сделаю этого.

— В коридоре стоят мужики, которые явились сюда вместе с тобой. Они и взломают дверь.

— Нет. Я попрошу своего начальника, чтобы он удержал их от этого. А ты пойдешь и спросишь у Лизы, хочет ли она есть. Идет? Может быть, мы передадим ей что-нибудь покушать. Если она голодна. Да и ты, конечно, голоден. Полночи на ногах. Может быть, я могу...

— Я не голоден.

— Тогда пойди спроси у Лизы, хочет ли она есть. Хорошо?

— Обещаешь, что никто не попытается взломать дверь?

— Джимми, если бы мы хотели сделать это, ничто бы нас не остановило.

— Как бы не так! Я стою здесь с револьвером в руке.

— А все наши ребята в пуленепробиваемых жилетах. Если бы они захотели взломать дверь, от нее уже давно и щепок не осталось бы, Джимми. Но мы не хотим этого. Наша задача — отвести от всех беду. От нас, от тебя и от Лизы. Я уверена, что ты не хочешь, чтобы Лиза пострадала...

— Не хочу.

— Я знаю это.

— Очень хорошо, что вы знаете. Как вы думаете, почему я делаю это?

— Понятия не имею, Джимми. Можешь ли ты сказать мне, почему?

— Чтобы уберечь ее от беды. А вы что думали?

— Как ты?..

— Как вы думаете, почему я выгнал его из этой проклятой квартиры?

— Ты говоришь о своем брате?

— Да, о нем! О ком же, по-вашему, я еще могу говорить?

Прошлой ночью он избивал ее, как собаку. Я сказал ему, чтобы он оставил ее в покое, а то я вышибу мозги из его проклятой головы. Велел ему убираться отсюда и никогда больше не возвращаться. Вот почему я приковал ее наручниками к кровати. Для ее же блага. Она позволяет ему избивать себя до полусмерти, а потом они всю ночь напролет занимаются любовью. Клянусь Богом, я пытаюсь защитить ее.