Озорство
Шрифт:
— Так вот, значит, что разбудило тебя прошлой ночью. Он бил ее?
— Каждую ночь, сукин он сын.
— Мы сделаем все, чтобы это больше никогда не повторилось, Джимми.
— А как же вы это думаете сделать?
— Твоя невестка может обратиться в городские организации. Они сумеют обуздать твоего брата...
— Я этого больше не выдержу. Она такая крошка, а он все время избивает ее, как собаку.
— Мы положим этому конец, Джимми. А сейчас пойди спроси ее, не хочет ли она есть? Хорошо?
— Пойду спрошу, — нерешительно проговорил он. — Но я закрою дверь и запру ее на замок.
— Лучше бы ты этого не делал, Джимми.
— А кто,
— Вот поэтому-то я и хочу, чтобы ты оставил дверь незапертой. Не дай Бог, кто-нибудь пострадает, Джимми. Не желаю я никаких несчастий.
— Плевать я хотел на тебя и на твои желания, — отрезал он и захлопнул дверь.
В коридоре воцарилась такая тишина, что защелкивание замочного запора прозвучало выстрелом в ушах Эйлин.
— Я подумал, что мы должны внести в наше выступление что-то новое и потрясающее, — заявил Сильвер.
— Новое и потрясающее — что же именно? — спросил Джиб.
Ему никогда не нравились эти новые и потрясающие идеи Сила. Например, однажды он заявился с предложением, что обе девушки должны петь фальцетом. Как будто их голоса и так не были достаточно высокими. «Такого еще никогда не было, приятель», сказал Сил. «Две девушки поют фальцетом. Всех мороз по коже проберет.» На это Джиб возразил, что мороз — это чушь. Людям не нравится слушать вещи, которые их потрясают. Они хотят все время слушать одно и то же, одни и те же ритмы, одни и те же голоса, поющие в стиле рэп. Они не хотят, чтобы их потрясали, приятель.
Только голуби радуются, когда их потрясают, они получают наслаждение от этого. Ты видишь в парке стаю голубей и кричишь им: «Улю-лю!». От такого потрясения они живо обмарывают свои штанишки и взмывают в воздух. Но людям такие потрясения не нравятся, втолковывал другу Джиб.
Люди слушают двух девушек, завывающих фальцетом, и им кажется, что это воет полицейская сирена или что-то в этом роде. Возможно, даже сигнал воздушной тревоги, и они бегут в укрытие, приятель.
И все-таки Сил оказался прав. Он всегда был прав, этот сукин сын. На следующих же гастролях — в Филадельфии — Грас и Софи пели фальцетом. Песня называлась «Китайская кукла», и пелось в ней о наркотиках, которые привозят в Америку с Востока и отравляют ими негритянскую молодежь. Они пели ее в ритмах рэпа очень высокими голосами, фальцетом, словно китаянки. Зрители обезумели от этих высоких монотонных голосов, которыми пели две прекрасные негритянки. Сил не сказал тогда: «Вот видите, я же говорил, что будет потрясающий успех», хотя он имел полное право так сказать. Это сказала Грас, потому что она с самого начала была на стороне Сила. Чем больше Джиб думал об этом, тем больше убеждался, что между ней и Силом что-то происходит. Вот как она отблагодарила его, Джиба. Это он научил девушку всему, что она теперь знает и умеет, а она радостно поддакивает каждому слову, которое изрекает Сил. Хороша благодарность, нечего сказать.
— Что же в твоей идее новое и потрясающее? — спросила Софи.
— Расскажи нам, Сил.
Голос Грас. Радостно соглашается с ним еще до того, как он открыл рот. Этак может дойти до того, что он предложит девушкам запеть басом. Понизьте ваши голоса так, чтобы они ушли в пятки и заглушили все репродукторы низкого тона. Расскажи нам, как это делается. Сил. Грас смотрела на него с обожанием. Изложи нам свою новую потрясающую и блестящую идею, и все мы упадем замертво к твоим ногам.
— Сначала я расскажу вам о своем разговоре с Эккерманом, — не
«Глянь, Джиб, все идет как нельзя лучше. Лишь немногие популярные исполнители выделены в анонсе». А я ему на это отвечаю: «Морт, неужели вы не знаете, сколько раз в прошлом году мы возглавляли хит-парад в музыкальных журналах?». А он мне: «Не я составляю анонсы и рекламу. И вообще, этим занимается не наша фирма, а банк. Первый банк». Я ему: «Ты проклятый болтун, Морт. Господи, что может понимать банк в роке или в рэпе? Им мила только музыка, которая играет, когда акции идут на повышение». Он ответил, что сказал мне святую правду, но принял во внимание мои слова. Он пойдет в банк, поговорит там с ребятами, которые составляют рекламы и анонсы и рассылают их в газеты, и скажет им, что к нему поступают жалобы от некоторых артистов...
— Кто еще жалуется? — поинтересовалась Софи.
— Группа, называющая себя «Двойное Проклятие».
— Никогда не слышала о них.
— Я сказал Эккерману, что совершенно неизвестная группа получает такую же рекламу, как «Блеск Плевка». У него как будто есть полтора-два часа эстрадного времени. Ровно столько, сколько нам нужно для выступления. И если мы не возьмем это время, ребята, он первым выпустит проклятое «Двойное Проклятие»!
— Мне не особенно хочется открывать концерт, — сказала Софи. — Самая большая толпа соберется только ночью. Мы должны быть предпоследними в воскресенье.
— Воскресенье — плохой день, — возразила Грас. — Людям на следующий день нужно рано вставать и идти на работу.
— Кто будет предпоследним в субботу ночью? — спросил Сил.
— Догадываешься?
— Да, — сказал Сил.
— Как бы там ни было, Эккерман сообщит нам решение банка. Я попросил его напомнить банкирам, что мы не берем гонорар за свое выступление и что они поступают недобросовестно, обижая нас, когда можно прийти к согласию. Он пообещал передать им это. Пусть уж лучше он.
— Мы получим рекламу, — успокоила его Софи. — Не переживай.
— Будем надеяться, — сказал Джиб. — Пока в самом верху три другие группы, а мы почти в самом низу в компании с группами наподобие «Роз Моисея».
— Кто это такие «Розы Моисея»? — спросила Софи.
— А черт их знает.
— Мы получаем хорошую рекламу или отказываемся выступать, — внес предложение Сильвер. — Коротко и ясно.
— Это наш единственный выход. Сил, — одобрила его Грас, словно это было решение Сила, а не Джиба.
О-о-о!
— А теперь расскажи, что у тебя за идея, — продолжила она и, не сводя с него глаз, улыбнулась ему.
— Мы будем репетировать песню о любви, — сообщил Сил.
Закусочная, где Паркер намеревался угостить Кэти Херреру обедом, называлась «Бифштексная». Основными ее посетителями были старшие полицейские чины, среди которых у Паркера было очень мало знакомых. Но он надеялся произвести на нее такое впечатление, будто водит компанию с начальством.
Вчера две городские газеты обрушились на убийцу пачкунов, одна — в своем утреннем выпуске, а другая — в вечернем. Питеру Уилкинсу, убитому адвокату, в утренней газете была посвящена статья, озаглавленная "Тайный пачкун".