П 2
Шрифт:
Повязал пояс, так чтобы он был свободным на два кулака. После чего вышел на вытоптанный круг. Склонившись друг к другу и положив головы друг другу на правое плечо, соперники взялись за пояса противников, сделав на кистях по одному обороту. Сигнал судьи. Пошла пляска.
Противник, который, к слову, был раза в полтора тяжелей и массивней, давил, что говорится как каток. Михаил упирался как мог, и возможно справился бы с этим, если бы на его сапогах были шипы. А так, ступни скользили по земле, оставляя после себя явственные борозды.
В какой-то момент соперник прекратил давить и резко подался
Все произошло очень быстро. Но едва он оказался в воздухе, как вокруг уже послышались торжествующие выкрики. Только был один нюанс. Прием не явился для Михаила неожиданностью. Он-то как раз его ждал, с того момента как этот танк начал давить. В распоряжении борцов было не так много приемов. Борьба на поясах не слишком способствует разнообразию. Уж больно тесно сходятся соперники. А при таком преимуществе в массе, такой подход напрашивался сам собой.
Едва только громила потянул его на себя, как Михаил сам оттолкнулся от земли. И то, что остальные приняли за бросок, на самом деле было эдакое сальто. Выпустить пояс, получить поражение. Остановить полет тела которое изначально подхватило твое же движение, несмотря на преимущество в силе и массе попросту нереально.
Уже приближаясь к земле Михаил тащил за собой своего противника, чувствуя, что рискует заполучить как минимум разрыв связок. Боль он отключит, но это не спасет руку от повреждений. Решив, что победа того не стоит, он разжал пальцы выпуская пояс. Вот только тот и так был перекручен, а тут и вовсе впился в кисть, не собираясь ослаблять хватку. Так что, пришлось Михаилу завершать прием вопреки своим желаниям.
— Я никогда не видел ничего подобного, — не скрывая восхищения, и качая головой, произнес Теракопа.
— И не увидишь, — массируя левое плечо, заверил Михаил. — Похоже я повредил плечо. Сомнительная победа.
— Победа, есть победа. Но похоже тебе лучше больше не бороться, — сделал свой вывод куренной, отрицательно покачав головой, кому-то за спиной Романова.
В это момент чуть в стороне послышался сдавленный вскрик и взволнованные голоса. Один звучали недоумевающе, другие осуждающе. Теракопа тут же поспешил к месту происшествия. Куренной не мог оставаться в стороне от происшествий, коль скоро случился поблизости. Михаил последовал за ним.
Ну что тут сказать. Даже спорт его современности, при всех правилах и ограничениях, изобилует травмами. Что уж говорить о нынешних единоборствах, проходящих жестко и в полный контакт. Цели такой конечно не стоит, но от случайностей никто не застрахован.
Вон стоит бедолага, виновник происшествия, с растерянным и недоумевающим видом. Понятно, что ничего подобного не хотел. Но случилось то, что случилось, и назад не воротишь. Его соперник сидит на земле зажимая руку и роняя тягучую слезу. Народ тут крепкий и коль скоро он себя так ведет, то ему и впрямь невероятно больно. Как еще в отключку не ушел от болевого шока.
Н-да. А вообще парню не позавидуешь. Ладно бы еще нога. Кочевники считай все время проводят в седле. Но рука. Да еще и правая. Вот уж инвалид, так инвалид. У половцев
— Теракопа, можно мне посмотреть его? — поинтересовался Михаил.
— Ты лекарь?
— Я умею лечить некоторые раны и увечья, — уклончиво ответил Михаил.
— Сейчас придет наш знахарь, он и посмотрит.
Вскоре и впрямь появился мужичок средних лет. Поглядел так и эдак. Помял руку, определяя степень повреждений. От Михаила не скрылось то, насколько он все делает грубо и неумело. К тому же от боли парень непроизвольно дергался, чем усугублял положение. Ну что тут сказать, коновал.
— Теракопа, он сделает его увечным, — вдруг проникнувшись состраданием к парню, произнес Михаил.
Впрочем, вело его далеко не только оно. Он все еще продолжал зарабатывать очки в глазах кочевников. Кто знает, быть может когда-нибудь вот этот молодчик, будет пускать стрелы в Михаила же, вот этой самой рукой. Но сейчас он может сослужить службу. Так отчего бы не воспользоваться ситуацией.
— Ты можешь помочь?
— Я сделаю это гораздо лучше вашего знахаря.
Куренной подошел к знахарю и поинтересовался его прогнозом. Тот оказался неутешительным. У него никак не получалось сложить кость обратно. Когда он казалось уже был близок к цели, сам же раненый неизменно все портил дергаясь от боли и только усугубляя положение.
Михаил склонялся к мысли, что знахарю попросту не хватает квалификации. Не было у него нормального учителя. Что-то он почерпнул от наставника, до чего-то дошел сам, но в его обучении слабо учитывался опыт прошлых поколений, что имело место в Царьграде. Пока, имело место.
Михаил подступился к раненому. Ощупал руку не обращая внимания на состояние воина и полностью сосредоточившись на пальпации. Удовлетворенно кивнул. Потребовал отрез полотна, и ровные рейки. Получив потребное, ободряюще улыбнулся бедолаге и без затей врезал ему ребром кулака в лоб, отправляя парня в нирвану.
Долго беспамятство не продлится. Игнорируя возмущенные крики, и увещевания присутствующих Теракопой, Романов сосредоточился на составлении плечевой кости. Действовал он четко, решительно и где-то даже грубо. Но рассусоливать времени нет. Обезболивающие отсутствуют, беспамятство продлится недолго, перелом достаточно сложный. И он успел управиться еще до того, как раненый пришел в себя.
После этого, Михаил подошел к знахарю, чтобы переговорить. Вот уж чего не хотелось, так это оставлять за спиной обиженного лекаря. Они всегда и во все времена пользовались уважением, а к их мнению прислушивались. Так уж устроен мир. Никто не застрахован от различных болячек, и хорошее расположение со стороны врача никогда не будет лишним.
Романов объяснил знахарю. В чем именно он ошибся и как нужно было действовать. Рассказал, как следует лечить переломы и как пойдет процесс заживление у конкретного больного. В результате он сумел-таки подластиться к нему, и два последующих дня они частенько проводили вместе. Навестили других больных. Чему-то научился и Михаил, узнав кое-что новое о некоторых лечебных полевых травах.