П 2
Шрифт:
Орда кочевала не плотной массой а распределившись по фронту с определенными интервалами между куренями. Перемещаться меньшим количеством может было бы и целесообразней, но не так безопасно.
Половцы появились в этой степи только четверть века назад, и не могли называть себя ее полноценными хозяевами. Все это время они проводили в беспрерывной борьбе с другими кочевниками, русичами, природой. Осваивались в своем новом доме и приноравливались к его особенностям. Туда позже, может они и станут кочевать аилами. Но пока только такими
Михаилу в очередной раз повезло. Обустроив стойбище, не меньше трети куреня вновь засобиралось в дорогу. На этот раз не так чтобы и далеко. Всего-то один дневной переход, к стойбищу куреня Белашкана. Оказывается намечались празднества знаменующие окончание сытого периода и преддверие сурового испытания зимой.
Прибыв в стойбище хана, люди Теракопа разбили временный лагерь. А сам куренной отбыл пред светлы очи Белашкана, чтобы сообщить как о своем прибытии, так и о появлении посланца.
С приемом хан тянуть не стал, решив совместить его с вечерним пиром. Вот так. Весь день в трудах, походе, не покидая седла. А вечером пир в кругу соратников. Нормальный такой распорядок дня.
Сначала они отдали должное еде, успев запить свежее мясо тонким ромейским вином, и только после этого наконец вспомнили о посланнике то ли Комнина, то ли князя Ростислава, ну или все же Горыни. Мальчишку брать в расчет еще долго никто не будет.
— Меня зовут Михаил из рода Романовых, и я прибыл к тебе с миром, хан Белашкан, — когда перед главой орды разложили подарки, произнес парень.
Набор можно сказать стандартный. Доспехи, оружие. Разве еще и седло. Намерено не стал дарить Ростиславу или Горыне, а приберег для этого случая. Вообще-то пришлось помучиться пока сумел воссоздать конструкцию казачьего седла. Спасибо все тому же парнишке из бригады.
Любил Андрей рассказывать. Вот и про седла. Помнится с пеной у рта доказывал, что казачье не имеет ничего общего с черкесским. Что конструктивно они различаются. И вообще, горцам ли учить казаков исконных наездников искусству создания седел. Доводилось Михаилу видеть это изделие и самолично. Пощупать так сказать, своими руками.
Впрочем, и шашка, по его же словам, это глубоко модернизированная казачья сабля. А что до черкески, так крой да, позаимствовали у горцев, но не казаки, а царь. Вот захотелось ему обрядить казаков в такую одежку, он и расстарался. Зато газыри это чисто казачье изобретение.
Вообще-то, ерунда все это. Но переубедить парня так и не получилось. Да и бог бы с ним. Главное, что удалось удивить хана, как и других присутствующих. Легкое, не стесняющее движений всадника и лошади. Уж кто-кто, а кочевники прекрасно знали как анатомию так и особенности лошадей. Поэтому преимущества новой конструкции усмотрели сразу.
Хан даже закруглил пир, выйдя на улицу, куда высыпали и все его сотрапезники. Ему подвели коня и он тут же начал седлать вороного. После чего, быстро разобравшись что к
Ждать пришлось где-то с полчаса, пока хан накручивал круги. Когда же вернулся, начал расседлывать. И все сам. Сгрудившиеся вокруг куренные и не подумали вмешиваться в процесс. Романов даже предположил, что подобное может быт воспринято как оскорбление. Ну, как вариант.
Сняв седло, хан несколько раз подбросил его в руках, и перекинул одному из гостей. Тот деловито взвесил изделие, повертел в руках, и передал следующему. Пока одни крутили и мяли седо, другие придирчиво осматривали лошадь.
Одобрительные перешептывания и цоканье языками, подсказали Михаилу, что его подарок только что успешно прошел короткий тест-драйв. Простота, легкость и удобство. Вот три слагаемых успеха. Ну, а как им не появиться, если это результат многовекового опыта.
— О чем ты хотел просить? — когда они вернулись обратно в шатер, благодушно поинтересовался хан.
— А разве я говорил, что хочу тебя о чем-то просить, хан? — вздернул бровь Михаил.
Подобный ответ вверг Белашкана в замешательство. Он явно такого не ожидал. Но тут дело такое, конечно Михаил заинтересован в спокойном соседстве. Но и выставлять себя в роли просителя, не лучшая политика. Не давая ему прийти в себя, Романов продолжил.
— Я хотел предложить тебе дружбу и доброе соседство, хан. По повелению князя Ростислава я буду ставить град у слияния Псёла и Славутича. И тут уж мы можем либо договориться о взаимной выгоде, либо не договориться.
— И что ты хочешь мне предложить?
— Десятая часть от всего, что будет произведено в моем граде, будет твоя.
— А что взамен?
— Взамен ты возьмешь град под свою охрану и отвадишь от него твоих соплеменников. Я готов иметь дело с тобой, но не желаю делиться с другими.
— А что если я решу, что мне нужно забрать все?
— Ты можешь так решить, — согласно кивая, произнес Михаил. — И получить много. Один раз. А еще заплатить за это большой кровью. Теракопа был в Царьграде и слышал обо мне. Пусть скажет, что обо мне думают турки.
— Но ты можешь и не вернуться. Теракопа уже просил у меня твою голову.
— Конечно ты можешь меня убить. Но тогда мои люди не придут сюда, — равнодушно пожал плечами Михаил.
Самое смешное, что ему реально было не страшно. Дело даже не в том, что он не боялся умереть, так как окончательная смерть ему не грозила. Просто он вдруг осознал, что в какой-то момент все же переступил грань. Вид всех присутствующих свидетельствовал о том, что он уже труп. А раз так…
Михаила лишили оружия, прежде чем впустить в ханский шатер. Но не обратили внимания на заклепки его пояса, которые являлись навершиями стальных метательных стержней. Так что, уж кого-кого, а хана он с собой заберет.