Падение рая
Шрифт:
У выхода на крышу его встретил еще один охранник. Никто не имел права подниматься на крышу без сопровождающего. Всякое могло случиться: одного из охранников могли завербовать сепаратисты, и тот мог запросто бросить в бассейн маленькую крупинку яда, тем самым отравив всю воду, где изредка купался сам эмир Шалим Аль Хусейн.
– Чего тебе?
– Нужно визуально осмотреть небо, – Абдулла показал на бинокль.
– А что так?
– Со сканером какие-то проблемы. Надо проверить, действительно ли он барахлит, или в небе и правда
– Да? Ну ладно, пошли, – недовольно произнес охранник, открывая дверь на крышу. Ему никуда не хотелось идти со своего места: только что началась трансляция скачек на верблюдах.
Абдулла поднял бинокль к глазам и стал вглядываться в черноту неба, но с непривычки так ничего и не увидел.
«Свет прожекторов мешает», – подумал он, вглядываясь до рези в глазах.
Наконец, он что-то различил. В окулярах мелькнула какая-то тень, потом еще и еще. «Что же это такое? – размышлял Абдулла, пока не различил очертания человеческих тел. – Шайтан!»
Абдулла хотел что-то крикнуть и даже раскрыл рот, но, дернувшись несколько раз, издал только протяжный хрип и повалился на крышу.
– Эй! Что за дела?! – недовольно крикнул охранник, но, поняв, что что-то здесь не так, нагнулся над упавшим и увидел лужицу крови, вытекающую из-под тела оператора.
Он резко выпрямился, потянулся за «тревожным» пультом, но нажать его не успел, получив две пули в голову и несчетное число попаданий в бронежилет. Впрочем, пульт все же сработал, упав на кнопку активации.
56
В руках лейтенанта Камышова находилась легкая трещотка с длинным глушителем, она легонько дергалась в руке, злобно выплевывая пули, и охрана валилась, даже не понимая, откуда стреляют и стреляют ли вообще. Стреляли и другие десантники, накрыв крышу буквально лавиной огня, от которого не было спасения.
Роман даже сумел в полете сменить магазин и продолжить стрельбу по охранникам, стоявшим внизу и уже заметившим в воздухе непонятные тени, мелькнувшие в свете прожекторов. Кто-то из них поднял тревогу.
Восемь человек, находящиеся справа и слева от центральной группы, продолжали свой полет. Они кружились, сбрасывая гранаты на всевозможные постройки. Так что огонь и взрывы гремели повсюду.
Особенно сильно досталось казарме. На это двухэтажное здание сбросили аж двадцать бомб. Крышу пробило, стекла раскололись от чудовищного жара, уничтожавшего внутри помещения все и вся.
Охрана спешила на свои боевые посты, уже также частью уничтоженные. Они вертели головами, не понимая, откуда пришла смерть, поскольку видели, как их товарищи падают, а звуков выстрелов не слышали. Были и такие, кто поднимал голову в небо, но это не помогало.
Парашютисты, истратив весь свой боезапас из гранат, продолжали стрельбу из пистолетов-пулеметов. Впрочем, в таком положении они находились недолго, опыта находиться в воздухе на предельно низких высотах не хватало, и они приземлялись, обнаруживая
У кого-то из приземлившихся еще имелись гранаты, и они бросали их в почти не поврежденный первый этаж казармы. Оттуда боевики вели огонь, и четверо из воздушных диверсантов уже погибли, но одному все же удалось добежать, и он забросил в окна оставшиеся гранаты. Снова полыхнул огонь, с трубным ревом быстро разошедшийся по всем помещениям казармы, доводя там температуру до тысячи градусов.
Внизу еще шла стрельба, но не такая яростная. Охрана, призванная защищать дворец от внешних посягательств, была практически перебита. Пулеметы, зенитки, орудийные посты, тяжелая бронетехника и минные заграждения так и не помогли против воздушного десанта.
Вся эта охранная инфраструктура предназначалась только для отражения атаки в лоб на земле, а не с воздуха. Но во дворце еще находилась внутренняя охрана.
Десантники на крыше отстегнули парашюты, а те, лишившись нагрузки, отлетели в сторону и превратились в обычные тряпки.
Все занимались своими делами. Кио-то из десантников разбежался по периметру крыши и вел огонь по еще оставшимся в живых охранникам. Другая часть собрала из деталей два резака. Третий отряд ждал появления внутренней охраны, и она появилась довольно быстро.
Из шести выходов одновременно выбежали вооруженные люди в тяжелой броне, и тут же началась перестрелка.
Камышов бросил мелкокалиберный пистолет-пулемет, перекинув со спины тяжелый «даггер», против его пуль броня охраны сопротивлялась недолго, и он вместе со своими солдатами рванул в открытую дверь, сначала швырнув туда гранату. Внутрь влетел уже убитый охранник, повалив с лестницы своих коллег.
Начали штурм и отделения десантников-федаинцев.
Верхний этаж стал настоящим полем боя. Охрана лезла изо всех щелей: поднималась по лестницам, выскакивала из комнат, бежала откуда-то по коридорам. Казалось, этих людей здесь десятки тысяч. И Роман уже начал сомневаться, хватит ли ему и его отряду боеприпасов, чтобы справиться с ними.
Гранаты рвались с пулеметной частотой, сами пулеметы и автоматы захлебывались в злобном лае. Внутренняя отделка замка превратилась в строительный мусор, крошево пластика, гранита, каких-то украшений, наверняка неимоверно дорогих, щебнем летела отовсюду и уже давно забила бы глаза пылью, не будь закрытых бронестекол.
Отпор защитников оказался настолько силен, что Камышову даже пришлось приказать своим солдатам отступить. Подождав немного, проход забросали гранатами, и снова бросились вперед в атаку, перебравшись через десяток убитых охранников. Первые два человека упали, срезанные автоматной очередью.
Солдаты вжались в углы, и за ноги оттащили раненых обратно. Броня выдержала, но было видно, что солдаты контужены и плохо ориентируются в пространстве.
– Семин, останься с ними, – приказал лейтенант раненому солдату.