Падшие

Кейт Лорен

Мэри Маргарет Зейн

Прежнее местонахождение:

Лос-Анджелес, Калифорния

Рядом с группой Люсинды стояла пометка, что они появились в Мече и Кресте пятнадцатого сентября этого года. Вторая компания прибыла пятнадцатого марта, тремя годами раньше.

— А кто такая Мэри Маргарет Зейн? — спросила девочка, ткнув пальцем в имя.

— Всего лишь Молли, — ответила Пенн.

Полное

имя Молли — Мэри Маргарет?

— Неудивительно, что она зла на весь мир, — заметила Люс— Где ты это взяла?

— Выкопала в одной из коробок, которые на днях принесла вниз мисс София, — объяснила подруга. — Это ее почерк.

Люс подняла на нее удивленный взгляд.

— И что это означает? Зачем ей понадобилось выписывать фамилии? Я думала, даты нашего прибытия отмечены по отдельности, в личных делах.

— Так и есть. Я тоже не могу понять, — согласилась Пенн. — И опять же, даже если ты появилась тут одновременно с другими ребятами, это не значит, что у тебя есть с ними что-то общее.

— У меня нет с ними ничего общего, — буркнула Люс, представив себе жеманное выражение на лице Гэбби.

Пенн задумчиво поскребла подбородок.

— Но когда появились Арриана, Молли и Дэниел, они уже знали друг друга. Думаю, они прибыли из одного детдома в Лос-Анджелесе.

Где-то здесь крылся ключ к истории Дэниела. Она не могла ограничиваться одним лишь калифорнийским приютом. Но если вспомнить его реакцию, как он побледнел от ужаса при мысли, что Люс хочет что-то о нем узнать… Что ж, ей начинало казаться, будто все, чем они с Пенн занимаются, бесполезно и глупо.

— И в чем смысл? — спросила внезапно раздосадованная девочка.

— Зачем мисс Софии собирать эти сведения, я понять не могу. Хотя она сама прибыла в Меч и Крест в тот же день, что и Арриана, Дэниел и Молли…

Пенн помолчала.

— Кто знает? Возможно, это ничего не значит. Просто в архивах так мало упоминаний о Дэниеле, что я решила показать тебе все, что нашлось. Отсюда и экспонат Б.

Она показала на второй листок в руках Люс.

Та вздохнула. Отчасти ей хотелось прекратить изыскания и больше не смущаться из-за Дэниела. Однако более дерзкая сторона ее натуры по-прежнему жаждала узнать его получше… что, как ни странно, оказалось куда проще, когда он отсутствовал и не подавал ей новых поводов для неловкости.

Она заглянула в записку — ксерокопию старомодной карточки из библиотечного каталога.

Григори, Д. Хранители: Миф в средневековой Европе.

Отпечатано Серафимом. Рим, 1755.

Шифр: Р999318 ГРИ

— Похоже, один из предков Дэниела был ученым, — заметила Пенн, заглядывая ей через плечо.

— Вот что, должно быть, он имел в виду, — еле слышно проговорила Люс и обернулась к подруге. — Он сказал мне,

что в его семье принято изучать религию. Наверное, он об этом.

— Я думала, он сирота…

— Не спрашивай, — отмахнувшись, попросила Люс. — Это для него больная тема.

Она чиркнула пальцем по названию книги.

— А что значит «Хранители»?

— Есть только один способ выяснить, — сообщила Пенн. — Хотя мы можем пожалеть об этом. Судя по названию, книга имеет шансы оказаться скучнейшей на свете. И все же, — добавила она, отряхивая пальцы о рубашку, — я взяла на себя смелость проверить каталог. Книга должна быть на полках. Можешь поблагодарить меня позже.

— Ты молодец, — улыбнулась Люс.

Ей хотелось поскорее добраться до библиотеки. Если кто-то в семье Дэниела написал книгу, она не может оказаться скучной. По крайней мере, не для Люс. Тут ее взгляд упал на последний оставшийся в руках предмет. Бархатную коробочку от Кэма.

— Как ты думаешь, что это может означать? — спросила она Пенн, пока они поднимались по мозаичным ступеням в библиотеку.

Та пожала плечами.

— По отношению к змеям ты чувствуешь…

— Ненависть, боль, ужас и отвращение, — перечислила Люс.

— А если это как… ладно, раньше я боялась кактусов. Не могла к ним подойти — не смейся, ты когда-нибудь кололась об эту пакость? Их иголки застревают в коже. В любом случае, однажды на день рождения папа купил мне штук одиннадцать кактусов. Поначалу мне хотелось в него же ими и швырнуть. Но потом, ты знаешь, я привыкла. Перестала шарахаться, проходя мимо. В конце концов, сработало.

— То есть подарок Кэма, — предположила Люс, — на самом деле весьма мил.

— Думаю, да, — подтвердила Пенн. — Но если бы я знала, что он на тебя запал, ни за что бы не доверила ему нашу частную переписку. Извини.

— Он вовсе на меня не запал, — принялась оправдываться Люс, поглаживая пальцем золотую цепочку и представляя, как украшение будет смотреться на ее коже.

Она ничего не сказала Пенн о пикнике с Кэмом, потому что… ну, она сама толком не знала почему. Это имело какое-то отношение к Дэниелу и к тому, что Люс по-прежнему не могла определиться, в каких отношениях находится — или хочет находиться — с каждым из них.

— Ха, — хмыкнула Пенн. — То есть он тебе нравится! Это измена Дэниелу. Я не успеваю следить за твоими мужчинами.

— Если бы у меня что-то было хотя бы с одним, — хмуро отмахнулась Люс— Думаешь, Кэм прочел записки?

— Если прочел и все-таки отдал кулончик, — заметила Пенн, — значит, он и впрямь на тебя запал.

Они вошли в библиотеку, и тяжелые двери шумно захлопнулись за ними. Стук эхом разнесся по комнате. Мисс София подняла взгляд от груды бумаг, устилающих ее подсвеченный лампой стол.

— О, здравствуйте, девочки, — обрадовалась она.

Учительница широко улыбнулась, и Люс снова кольнуло чувство вины за то, что она отвлекалась на лекции.