Память любви

Портер Джейн

А потом припадки, помутнение сознания, кома и потеря памяти. Лусио еле сдерживался, чтобы не сказать того, о чем потом пожалел бы.

– Сейчас ей лучше, – пытался заверить его доктор. – Но сознание до сих пор неясное. Я думаю… мы все думаем… что вы ей нужны.

Ей нужен он? Лусио нервно рассмеялся. Добрый доктор не знал, о чем говорит. Анабелле он точно не нужен. В течение последнего года она не раз давала это ясно понять.

Лусио снял с волос кожаный зажим. Его тяжелые черные волосы рассыпались по плечам. Усталой

рукой он пробежал по волосам и помассировал виски.

Он устал. Физически, умственно, эмоционально.

Так больше продолжаться не может. Он устал бороться. Виноградник, хозяйство, бизнес в Аргентине – это его не беспокоило. Это был его долг, его обязанность. А вот Ану он потерял.

– Доктор, я хочу, чтобы вы знали. Семья Анабеллы наняла адвоката для бракоразводного процесса.

Я думаю, они не разрешат мне вернуться.

– Я не могу говорить за Маркиту, – ответил доктор, имея в виду мать Анабеллы, которая, несмотря на пристрастие к спиртному, хорошо сохранилась для своего возраста. – А граф предложил прислать за вами самолет.

– За мной не нужно присылать самолет! У меня есть свой транспорт, спасибо!

Он с трудом сдерживал горечь. Они с Данте не были друзьями и никогда не будут. Они даже не могли находиться вместе в одной комнате.

– Что мне сказать графу? – спросил доктор, немного помедлив.

– Что я пакую вещи. – Лусио глубоко вздохнул, пытаясь подавить раздражение на Гальванов. Да, их брак распался, но его чувства не изменились. Женаты они или нет, для него Анабелла навсегда останется супругой. До тех пор пока смерть не разлучит их. – Я прилечу завтра утром!

В ту ночь, сидя в кожаном кресле салона первого класса, Лусио прокручивал в голове информацию, которую ему сообщил доктор Домингес. Он пытался представить Анабеллу больной и не мог.

Его Ана была сильной. Она была энергичной и независимой. Ничто не могло подкосить ее. Ничто не могло выбить ее из седла.

По иронии судьбы, именно ее сильный характер и привел к тому, что они разошлись. Она настаивала на разводе. Он пытался спасти брак, долгое время отказываясь дать согласие на развод. Но его сопротивление только подстегивало ее. Сначала она плакала от злости, а потом замолчала.

Они перестали разговаривать. Стали избегать друг друга. Как-то раз за обедом он спросил ее, что она хочет получить в подарок на день рождения.

Она посмотрела на него и вежливо ответила:

– Я хочу развестись.

Он согласился.

Но когда они должны были подписать бумаги, он поколебался. Тогда со слезами на глазах она протянула к нему руку.

– Отпусти меня, Лусио. Мы оба несчастны. Пожалуйста, отпусти меня.

Он взял ее руку в свои и посмотрел в красивые, наполненные слезами глаза, на изгиб чувственных губ и крепко прижал Ану к себе.

Все было кончено.

Он молча поставил свою подпись, число и вышел из зала, не сказав ни слова.

Но это

не конец, думал Лусио, откинувшись на спинку кресла. Он старался не видеть правды, он не мог смириться с тем, что Ана так легко рассталась с ним. Ему было больно это признать.

«Ты ошибалась, Анабелла, – думал он, закрыв глаза. – Мы были несчастливы, но я не хотел расставаться с тобой. Ты могла разлюбить меня, но я всегда буду тебя любить».

На следующий день ранним утром самолет приземлился в Чили, где в десять часов Лусио пересел на самолет до Мендозы. В аэропорту его ждала машина. Водитель – бывший шофер Лусио – был немногословен, и Лусио решил ни о чем не спрашивать.

Четыре года Мендоза была его домом. Здесь он купил виноградник, виллу, занялся бизнесом. В то время он еще ничего не знал о виноделии, только что это солидный бизнес, а солидность как раз была нужна семье Аны.

Машина мчалась по дороге к вилле, расположенной у подножья холмов, и Лусио размышлял над тем, что Ана на самом деле полюбила простого гаучо, а не винодела.

Они въехали в железные позолоченные ворота с красивым орнаментом и свернули на длинную аллею, ведущую к двухэтажному дому абрикосового цвета. Этот дом раньше принадлежал семье итальянцев из Тосканы. Деревянные балки, полы из древесины твердых пород, черепица – все было привезено из Италии.

Когда утреннее солнце озаряло теплым розовым светом столетнюю виллу, кипарисы и алебастровую арку над парадной дверью, дом выглядел волшебным.

У Лусио защемило сердце. Он привез сюда Ану после свадьбы, надеясь, что эта вилла станет их домом. Но его мечтам не суждено было сбыться.

– Мне отнести ваши вещи наверх, сеньор? – вежливо спросил водитель, отрывая Лусио от мучительных размышлений.

Подняв воротник черной кожаной куртки, Лусио вышел из машины. Он сделает то, что должен сделать.

– Нет, Ренальдо. Я остановлюсь в своей квартире в городе.

Внезапно откуда-то сверху раздался крик. Он услышал свое имя. Пару раз Лусио взглянул на окна, приветливо раскрытые утренней свежести, поискал глазами Анабеллу, но никого не увидел.

Через несколько минут парадная дверь распахнулась, и на пороге появилась Анабелла, тяжело дыша после стремительного бега вниз по лестнице.

– Лусио! – закричала она, сверкая зелеными глазами. – Ты вернулся!

ГЛАВА ВТОРАЯ

Лусио долго молчал, не зная, что сказать. Он просто остолбенел, удивленно глядя на Анабеллу.

После разговора с доктором он ожидал увидеть ее больной, слабой, но у нее был цветущий вид, кожа светилась, а зеленые глаза сверкали как колумбийские изумруды.

– С тобой все в порядке? – спросил он.

Она была босая, в облегающих джинсах и белой блузке, ее блестящие черные волосы свободно рассыпались по плечам.

– Теперь, когда ты здесь, да.