Память любви
Шрифт:
Теперь, когда ты здесь?
Ее мягкий хрипловатый голос проник в глубины его души. Казалось, она была рада его видеть. Но почему она так непохожа на ту Анабеллу, которую он видел пару месяцев назад, перед ее отплытием за антиквариатом в Азию?
Та Анабелла была одета в безупречный черный костюм, туфли на высоких каблуках, ее красные кожаные чемоданы стояли у дверей.
Они долго стояли на пороге виллы, наконец, она улыбнулась и сказала:
– Вот и все.
На ее лице играла
– Все?
Она слегка наклонила голову. Ее черные волосы были аккуратно уложены на французский манер.
– Да.
– Ты все решила сама? – спросил Лусио, внутренне укоряя себя за то, что приехал попрощаться.
Он знал, что она ненавидит его вспыльчивость.
Ненавидит нерешенные вопросы в их отношениях.
Холодная улыбка медленно исчезла с ее лица.
– Нет, Лусио, это не я все решила. Мы сделали это вместе.
И, надев черные кожаные перчатки, она направилась к машине, гордо выпрямив спину и высоко подняв голову.
Вот такой он ее запомнил. Сдержанная, элегантная, неприступная снежная королева.
Но сейчас перед ним стояла совершенно другая женщина.
– Где ты был, Лусио? – неуверенно спросила она, смотря ему прямо в глаза.
– Я уезжал.
Улыбка слетела с ее лица, глаза потухли.
– Ты сказал, что никогда не покинешь меня.
Он нахмурился, озадаченный ее словами.
– Мы же решили…
– Быть вместе, – закончила она за него и попыталась улыбнуться.
Лусио видел, что это дается ей с трудом. Она старалась, чтобы между ними все выглядело гладко, но внутри страдала и злилась.
– Теперь я здесь, – ответил он, не зная, что еще сказать. Она сама прогнала его, но сейчас это уже не имело значения. Он понял, что у Аны помутился рассудок, и чувствовал, что ее нужно защитить, уберечь от болезненных воспоминаний. – Теперь все будет хорошо.
Со слезами на глазах Ана отвернулась, кусая губы.
– Слишком поздно, – грустно сказала она.
– Что поздно?
Она поникла и вздрогнула.
– Они делали ужасные вещи, Лусио. Я даже не могу тебе об этом рассказать.
У него замерло сердце. Внезапно он вспомнил предостережение доктора – Ана больше не была самой собой, и ее память тоже.
Должно быть, она говорила о своей болезни. Никто не мог ее обидеть. Он не любил ее семью, но они любили ее. Данте же обожал Ану.
– Конечно, мне ты можешь рассказать, – мягко сказал он. – Расскажи мне обо всем. Ты ведь всегда рассказывала.
«Когда-то, – мысленно поправил он себя. – Когда-то ты мне все рассказывала. Тогда мы были так близки, как только могут быть близки два человека.
Но это было давно, много лет назад, когда мы были открытыми, свободными,
– Ты сказал, чтобы я ждала тебя в кафе. Я ждала, ждала, но ты так и не пришел. Что случилось? Я испугалась, а потом меня забрали домой.
Он молчал.
Только однажды их разлучили, насильно, но это случилось давно… Это было самым мрачным воспоминанием в его жизни, когда, казалось, все было потеряно.
Она шагнула вперед и засунула руки в карманы джинсов.
– Ты знаешь, как себя чувствуешь, когда тебя бросают посреди ночи? – спросила Ана, выпрямив спину. Она по-прежнему была очень красива, с большой упругой грудью, тонкой талией и пышными бедрами. – Я не знала, что делать. Я ждала тебя, ждала, что ты вернешься за мной.
И он вернулся за ней. Три с половиной года назад он снова нашел ее, и они переехали в этом дом, где позже поженились. Вот только их счастье длилось недолго. Ни в первый, ни во второй раз ничего не получилось. Их страсть и привязанность друг к другу не могли противостоять грубой действительности.
Но это было очень давно. Она ничего не помнила, начиная с той ужасной ночи пять лет назад.
– Ты сказал, что будешь ждать меня, – прошептала она, яростно и осуждающе сверкая глазами. – Ты мне солгал. Тебя не было рядом, когда ты был мне так нужен!
– Теперь я здесь.
Их глаза встретились. Она с напряжением всматривалась в его лицо, сжав губы. Он не знал, что она ищет и что надеется найти.
– Ты останешься? – медленно спросила она.
Он стал задыхаться, словно в его легких закончился воздух.
– Я останусь до тех пор, пока ты этого хочешь.
– Я хочу, чтобы ты остался навсегда.
Ее слова, сказанные с детской прямотой и непосредственностью, обожгли Лусио. Его грудь горела, сердце, казалось, сейчас выпрыгнет.
Она прогнала его, напомнил ему внутренний голос. Она настаивала на разводе.
Но сейчас все это не имеет значения, подумал он.
Сейчас он был ей нужен. И только это было главным.
Она теребила отворот его кожаной куртки.
– Посмотри на меня, – приказала она, глядя ему в лицо. – Посмотри мне в глаза и обещай, что останешься.
Он нагнулся и поцеловал ее в голову.
– Я останусь, Ана, – прошептал он. – Обещаю.
Внезапно Лусио осознал, что они все еще стоят перед домом. Рядом ждал шофер. Сиделка в белой форме смотрела на них с крыльца дома. Они были у всех на виду. Ничего не скроешь, с горечью подумал он.
– Можно мне войти? – спросил он, беря ее за подбородок и смотря ей прямо в глаза. – Ты позволишь мне войти, снять куртку и остаться с тобой?
Под взглядом его черных глаз Ана смягчилась.