Пан Сатирус
Шрифт:
Голос у меня зазвенел, как у актера, игравшего главную роль в старой пьесе «Первая полоса». Ли Трейси, кажется?
— Не подготовили бронзовую доску? А я думал, город и Зоологическое общество будут драться за право ее оплатить. Самый выдающийся сын Бронкса, родившийся прямо в клетке зоопарка! Как это так — без бронзовой доски?
— Ясно, — сказал Мак. — Я понял. Спасибо, что подсказал, Билл. Я просто не знал, в каком зоопарке он родился.
Я положил трубку. Райкер смотрел на меня со странным выражением лица.
— Райк,
— Но продюсером постановки вы будете. Или в крайнем случае будете вести программу.
— Разве что для начала… Это очень дружелюбный шимпанзе, Райк. Он привязывается к людям. Мы найдем ему продюсера и ведущего, который ему понравится. Может быть, какую-нибудь хорошенькую девушку.
— Я не знал, что он нью-йоркец. Я не знал, что он родился в Бронкском зоопарке, — сказал Хэртс.
— Я тоже не знал. Забыл спросить его, где он родился. Ну и что? Плевать! Мои передачи смотрит вся страна.
Глава девятая
Всякая попытка активно воздействовать на его биологическую наследственность «скатывается» с животного этого вида, во всех остальных отношениях умно го и послушного, как с гуся вода.
Врата захлопнулись со звоном, но замки защелкнулись бесшумно — они были хорошо смазаны. Агенты службы безопасности отобрали у всех шнурки от ботинок, а у Гориллы Бейтса еще и пояс. У Пана Сатируса отбирать, разумеется, было нечего, поскольку он не носил одежды с тех пор, как сбросил космический скафандр.
Потом их оставили одних, рассовав двух моряков и шимпанзе по разным камерам-загончикам, отделенным от общего коридора сплошной решеткой.
— А где доктор? — спросил Счастливчик. — Они с ним ничего не сделают?
— Его допрашивают, — сказал Горилла. — Я думаю, они порешили, что он расколется быстрее, чем ты или я. Или вот Пан.
— А для чего им нужно, чтобы он раскололся? — спросил Пан.
— У нас международный заговор, — пояснил Счастливчик. Зря ты приземлился так, что тебя выловил «Кук». Это совершенно секретный корабль. То, что называется экспериментальным прототипом.
— Ты говоришь как писарь, — сказал Горилла.
Пан потихоньку лазил по решетке: от стены до стены и от пола до потолка.
— Не так уж плохо, — сказал он. — Я привык к клеткам.
— А мы нет, — заметил Счастливчик.
— Не трави. Счастливчик, — проворчал Горилла. — Не знаю, как ты, а я провел на губе больше времени, чем Пан на свете живет. Сколько ему? Семь с половиной? Да, я могу поучить тебя, как сидеть в клетке. Другое дело, что я так и не привык.
Пан прилег отдохнуть на койку.
— Значит, ты думаешь, что мы попали сюда, потому что я слишком много знаю о «Куке»? Но я ничего не видел, кроме палубы и вашей столовой.
— Мичманской
— Вот видишь! Я не разбираюсь в кораблях. Это был первый корабль, на котором я побывал. Я не мог бы сравнить его с другим кораблем или хотя бы описать. Как ты думаешь, если я скажу им это, они нас выпустят?
— Как ты разогнал космический корабль быстрее света? — спросил Счастливчик. — Вот что они хотят узнать.
— Но человек не подготовлен к таким знаниям, — сказал Пан. — Он применил бы их в войне.
— Да, — согласился Горилла. — Потому-то мы и попали на губу. И верно, надолго.
Пан прыгал в своей клетке, хватаясь за прутья решетки и взбираясь все выше, пока не добрался до самого верха. Повиснув на одной руке, он для пробы отковырнул кусок известки там, где в потолок входил прут решетки, и отправил известку в рот. Потом выплюнул ее и прыгнул на койку.
— Я проголодался.
— Ты им этого не говори, — посоветовал Горилла. — А то они не будут кормить тебя, пока ты им не скажешь все.
— А он не скажет, — вставил Счастливчик.
— Он и не должен говорить, — сказал Горилла. — Война плохое дело.
— Ты рассуждаешь как горилла. Голодать — тоже не дело.
— Многие шимпанзе умирали, но не теряли достоинства, сказал Пан. Он ухватился за прутья решетки и немного покачался. Затем снова прыгнул на койку, почистился и закрыл лицо руками.
Вошли два человека, по-видимому выполнявшие здесь обязанности надзирателей и одетые в комбинезоны, которые обычно носят рабочие нефтяных компаний; тут они заменяли униформу. Держа оружие наперевес, они остановились у самой решетки. Следом вошел еще человек и подал еду сначала Горилле, а потом Счастливчику. И вышел.
— А Пану? — спросил Горилла.
— Ему жрать не дадут, — сказал один из стражей.
Горилла фыркнул и взял со своего подноса кусок хлеба.
— Держи, Пан.
— Нельзя, морячок, — сказал страж и поднял дуло своего автомата.
— Ребята, это же не по-человечески! — воскликнул Счастливчик.
— Наоборот, — сказал Пан. — Именно по-человечески.
— Я не хочу есть, — заявил Горилла. — Можешь забрать эту баланду.
— И мою тоже, — сказал Счастливчик.
Один из стражей свистнул, холуй вернулся и убрал подносы. Звякнул металл, и наши друзья снова оказались одни.
— Теперь нам все понятно, — сказал Счастливчик.
— Думаю, нам лучше уйти отсюда, — предложил Пан.
Моряки посмотрели на него.
— Люди — слишком узкие специалисты, — продолжал Пан. По-видимому, одни строят тюрьмы, а другие строят клетки. По крайней мере, ни в одном почтенном зоопарке никто не посадит шимпанзе в такую клетку.
Он протянул руку и вырвал прут решетки из гнезда в полу.
Потом согнул еще один.
— Воображаю, что натворил бы здесь горилла, — сказал он. — За кого они меня принимают? За мартышку?