Папа
Шрифт:
Костя присел на корточки и отодвинул кусок фанеры. Там было что-то вроде тайника. Он просунул руку и достал несколько свертков, упакованных в полиэтиленовую пленку и перемотанных скотчем.
– Ты где? – Настя не видела Костю за металлическим сооружением.
– Я здесь, – Костя вышел на открытое место и показал Насте пакеты, – я обещал тебе сюрприз. Вот он.
– Что это? – Пакеты выглядели неприглядно, поэтому не произвели на Настю никакого впечатления.
– Сейчас увидишь. – Он взял пластиковый стул и поставил его рядом с Настей, развернув в сторону края крыши. – Садись и смотри вдаль. Сейчас я все сделаю.
Настя
– Пока не смотри. Я скажу, когда можно. – Костя продолжил приготовления.
Он достал чистый холст, масляные краски в небольших тюбиках, набор кисточек в пластиковом стакане и дощечку для смешивания красок.
Костя принёс ящик-стол, переносную лампу и поставил рядом с Настей. Затем укрепил холст на мольберте, а все остальное разместил на ящике. Осмотрел составленный натюрморт и остался доволен. Он обнял Настю сзади и поцеловал в выглядывающее из кофты плечо. – Все, теперь можно, – прошептал на ухо.
Настя обернулась. Она ожидала увидеть все что угодно, но только не это. Наверно, была уверена, что Костя приготовил романтический вечер. Купил шампанское, зажег свечи или что-то в этом духе. Несколько секунд она смотрела с удивлением и восторгом:
– Как ты понял, что я захочу написать здесь картину? – Настя улыбалась и качала головой. Она всегда поражалась нетривиальным Костиным подаркам.
– Тебе понравилось? – Костя видел, что угадал с сюрпризом.
– Представляю, что бы сейчас сказал мой папа, если бы увидел! – Её расстроила сегодняшняя перепалка с отцом, но отказываться от своего любимого дела она не собиралась.
Настя подошла к Косте и повисла у него на шее.
– Спасибо! – Она начала целовать его в губы и оторвалась только тогда, когда почувствовала, что кончается воздух.
Настя взяла мольберт и стала выбирать место. Водрузив его у самого края крыши, взяла стул и поставила перед ним. Костя принес ящик с красками.
– Еще мне нужна вода. – Настя взяла стакан с кисточками и показала Косте.
– Сейчас, у меня все есть, – Костя вытащил пластиковую полторашку с водой из тайника и наткнулся еще на один предмет. Пошарив, вытащил старенький однокассетный магнитофон ИЖ-302. Проверив батарейки, Костя извлек из тайника несколько магнитофонных кассет. Просмотрев все, он взял Розенбаума и вставил кассету в магнитофон.
Настя уже делала набросок карандашом. На холсте проглядывались трубы, завод и очертания городского пруда. Костя принес себе стул и сел чуть позади художницы.
Настя обернулась, весело подмигнула и вернулась к своей работе. Костя включил магнитофон. Он убавил полностью громкость и стал тихонько добавлять звук, чтобы голос музыканта был слышен, но не мешал Насте работать.
Глаза зеленые сливаются с листвой,
О чем-то клены говорят между собой.
Не Ренуар ли написал картину:
Красавица, прилавок, апельсины.
Не Ренуар ли написал картину:
Красавица, прилавок, апельсины.
Настя уже смешивала
Часть 2. Папа
Глава 2.1
В восемь утра рюмочные и кафе еще не работали, поэтому они зашли в магазин, купили чекушку водки, сырную нарезку, триста граммов вареной колбасы и полбуханки хлеба.
– Куда пойдем? – смущенно спросил Вениамин.
– Тут парк рядом хороший. Народу нет сейчас. Сядем, поговорим. – Сергей Семенович собрал покупки в полиэтиленовый пакет, сгреб сдачу и положил в карман потертой кожаной куртки. – Идём.
Через пять минут они уже сидели на лавочке, повернувшись друг к другу и склонившись над расстеленной газетой. Со стороны Сергей Семёнович и Вениамин, наверно, были похожи на гроссмейстеров над шахматной доской, обдумывающих очередной ход.
Но на их сегодняшней доске были расставлены не шахматные фигуры, а две рюмки, которые Сергей Семенович достал из своей черной сумки. Дунув в каждую, убирая невидимую пыль, он поставил их примерно на позиции ферзей. Затем взял бутылку, взболтал её и, подняв к свету, оценил качество закрученного, как он любил говорить, «змия».
Вениамин очень смущался и постоянно озирался по сторонам. Для него такое времяпрепровождение было в новинку, должно быть, казалось, что сейчас из-за кустов выйдет милиция, а еще хуже – его родители, которые будут молча стоять и укоризненно качать головами: «Мы же говорили тебе, что нужно было заканчивать институт и работать врачом в клинике».
– Ты сейчас как из «Афони». – Сергей Семенович улыбнулся и разлил водку по рюмкам. – Не обижайся. Я по-доброму.
Вениамин действительно смотрелся очень комично. И если бы не его двадцать три года, то он бы идеально подходил на роль собутыльника персонажа Куравлева в известном фильме. Он был одет так, словно не провел сутки на работе, а только что вышел из дома, где несколько часов занимался своей одеждой. Стрелки на серых брюках были идеально отглажены. Желтоватая рубашка виднелась из-под черной безрукавки. Воротник, пристёгнутый маленькими пуговицами, прижимал безупречный узел старомодного коричневого галстука. Образ дополняла прическа: «модельная» стрижка с пробором, показывающим безукоризненную светлую дорожку среди его черных волос.
– Давай, за тебя. – Сергей Семенович поднял рюмку. – Кстати, сегодня ровно месяц, как ты со мной работаешь.
– Да, точно. Всего месяц, а кажется, что целый год – так много всего случилось. Время пролетело незаметно. – Вениамин тоже поднял свою рюмку, недоверчиво посмотрел внутрь, чокнулся с Сергеем Семёновичем и залпом выпил.
Водка была дешевая, не самая качественная, но и не паленая. Вениамин сморщился и тут же закусил сыром и колбасой.
Сергей Семенович, наоборот, медленно осушил свою рюмку и на несколько секунд задержал дыхание, прислушиваясь к ощущениям. Видимо, они его полностью устроили, он неторопливо взял хлеб, сделал себе бутерброд и, откинувшись на спинку скамейки, приступил к трапезе.