Папа
Шрифт:
– Давай, разливай коньяк, а я сделаю чай. – Казаков протянул бутылку Семенычу. Тот взял, чуть отставив от дальнозорких глаз, посмотрел этикетку и разлил коньяк по бокалам. Казак колдовал над чаем: принёс деревянную доску и причудливую серебряную коробку. Из термоса всполоснул чашки и чайник, вылив затем кипяток прямо на доску. Маленьким деревянным совочком стал доставать из коробки какие-то корешки и почки и высыпать их в чайник.
– Ездил год назад в Пекин заказывать оборудование, – Казаков поболтал чайник
– Вкусно. И необычно. – Он привык пить обычный чай со слоном, заваривая крепко прямо в кружку, с тремя ложками сахара. Этот чай он не понял.
– Так вот, – продолжил Казаков, – местные там пьют этот чай литрами. Китайцы, которые меня принимали, на всех наших переговорах по полчаса заваривали чай, – теперь он налил из термоса в чайник кипяток и буквально через одну минуту выплеснул в фарфоровый сосуд.
– А зачем сливаешь? Не заварился же ещё? – не выдержал Семеныч. Чай был почти белый, с чуть желтоватым оттенком. – Давай, может, жахнем? А то, я вижу, чай будет ещё нескоро.
Друзья подняли бокалы и, звонко чокнувшись, залпом выпили.
– Чай уже готов, – Казаков разлил диковинный чай по чашечкам, – он называется «белый», поэтому кажется, что ещё не заварился.
– Завидую тебе, Гена. В Китае был. Я вот все мечтаю в Судак на машине, – Семёныч разлил ещё коньяка и мечтательно задумался.
– А что мечтать-то, Серёжа? – Казаков не чокаясь выпил коньяк и, взяв в руки чашечку чая сел в кресло. – Надо делом заниматься правильным. И все будет. И Судак, и Китай, и все остальное.
– Или на Алтай. Врачом. В экспедицию. – Семёныч пропустил фразу Геннадия мимо ушей, выпил свой коньяк и пригубил чай. – На самолете до Горно-Алтайска. Вечером заселиться на базу, попариться в бане, съесть тарелку лагмана с рюмкой водки и сразу спать. А рано утром, часов в пять, когда все ещё спят, спуститься к Катуни. Зайти в ледяную воду, умыться, потом растереться жестким полотенцем, сесть на большой валун и слушать шум реки, ждать, когда солнце окончательно поднимется и согреет поселок.
– Семёныч, тебе сколько лет? Что ты все как пацан? – Казаков разлил остатки коньяка по бокалам и вылил кипяток в чайник. – Вот выйдем на пенсию и вместе будем на рыбалки ездить да помидоры на огороде выращивать.
– Да не нужен мне этот огород даром, я тебе о другом совсем говорю, – раздосадовался Семеныч.
– Во-о-от, правильно. Никаких огородов. Давай сейчас выпьем, и я тебе скажу правильную вещь. – Казаков чуть захмелел и стал говорить громче: – Старик, давай за тебя. Сколько лет мы не виделись?
– Лет двенадцать.
Они чокнулись, выпили коньяк и обнялись.
– Серега, давай ко мне, а? Хорош киснуть на своей «скорой».
– Куда к тебе?
– Ко мне в клинику, – Казаков
– Не знаю, – Семёныч смутился и опять пожал плечами, – каким врачом? У тебя тут кардиология есть?
– Да каким хочешь. Подожди, я тебе сейчас покажу. – Казаков встал с кресла и подошёл к компьютеру. После некоторых манипуляций зашумел принтер, и из него вышло несколько листов.
– Вот, смотри, – Казаков протянул Семенычу распечатанную презентацию, – за этим – ближайшее будущее. Это гораздо круче, чем стоматология.
– А мне-то что здесь делать? – Сергей Семёнович, насколько это было возможно после водки и коньяка, рассматривал листы.
Это была цветная презентация медицинских услуг. Современная лазерная установка предполагала излечение от множества болезней. Процедура «плазмаферез» обещала мгновенное омоложение. Далее приводились цитаты из лекций профессоров медицины, которые Семенычу были неизвестны, и отзывы от благодарных пациентов.
– Ты посмотри последнюю страницу, – Казаков так и не смог дождаться, пока Семёныч сам дочитает до конца.
Сергей Семенович вытащил последний лист – прайс-лист услуг, которые предлагала клиника. Бегло взглянув на цены, он присвистнул и поднял глаза на Геннадия.
– Да, старик, сейчас это тема. И что самое главное, мы пока первые это делаем, поэтому конкуренции нет. Мы можем назначать любую цену.
– А общая медицина? Кардиология у вас есть?
– Конечно, есть. Все направления. Стоматология, естественно, тоже. Просто я тебе говорю о том, где мы зарабатываем по полной. Мы недавно о-очень серьезно вложились в оборудование, и теперь нужно как можно скорее это все отбить.
– Ген, я не понял. Ты в кардиологию меня зовешь?
– Да что ты заладил все: кардиология, кардиология! – Казаков раскраснелся после выпитого коньяка и, активно жестикулируя, продолжил: – Будешь терапевтом или кем хочешь. Помимо оклада, который будет в три раза выше, чем у тебя на скорой, с каждой процедуры, которую ты сможешь продать пациенту, будешь получать десять процентов. Ты прайс видел? Вот, теперь посчитай.
Сергей Семёнович задумался. Никогда до сих пор ему не приходила мысль о смене места работы.
– Гена, ты за кого меня держишь? Я не торгаш, а врач. Да я и не умею продавать. Вернее, не хочу. Я умею спасать, оживлять. Вот это моя работа. И я её делаю хорошо.
– Послушай. – Казаков встал со своего кресла и пересел на подлокотник кресла Семеныча. – Я знаю, ты классный специалист, но «скорая» без тебя справится, незаменимых нет. А вот тебе нужно подумать о своей жизни. О простой человеческой жизни, о себе, жене, сыне. Я же не наркотики тебе предлагаю продавать. Ты как был врачом, так им и останешься.