Папарацци
Шрифт:
Андрей
В горле першило, на глаза наворачивались слезы. Периодически я не выдерживал срывался на кашель, который громогласно прокатывался по пустынному коридору, многократно усиливаясь. В такие моменты страшно хотелось чего-нибудь попить, а как назло, в руке был только тот проклятый стаканчик с “кофе”. Что бы туда не добавила Вика, но это произвело должный эффект: мне хотелось придушить ее.
Она же по привычке после шалости ждала взбучки, поэтому, почти не дыша, шла позади, страшась
Большая ошибка Вики в том, что она никогда не думает наперед, не заботится о последствиях. Порой она кажется просто отбитой на голову. Одной из тех, кто бросается в омут с головой. Для нее есть только здесь и сейчас, а завтра никогда не наступит. Возможно, именно это меня в ней и раздражает. Словно это стало тем крючком, на который она меня поймала.
Я привел в Вику в рабочий кабинет. Присел на край стола, а она неуверенно мялась на пороге.
— Закрой дверь, — спокойно попросил, вращая в руках стаканчик.
Она смотрела с подозрением, оценивающе, а потом, судя по перемене в ее взгляде, который стал воинственным, переборола в себе раболепство и решила гордо принять вызов. Громко хлопнула дверью и на этот раз с вызовом ждала от меня следующих приказов.
— Я не злой человек, Вика, — уверенно начал, но ее скептическая ухмылка заставила меня поправится, — по крайней мере надеюсь на это. — Она молчала, но всем своим видом показывала, чтобы я продолжал. — Возможно, у меня скандальная репутация, — на этот раз девушка негромко усмехнулась, — но я никогда не затеваю конфликт первым, не пытаюсь кого-то подставить, облапошить, — с каждым словом на шаг приближался к Вике. Сначала она невольно дернулась, но потом стойко держала удар, не двигаясь с места. — Но я не терплю подобного по отношению к себе и своим близким. Я не буду покорно терпеть и подставлять другую щеку. Уже давно я взял за правило поступать с людьми так, как они поступают со мной, поэтому, — я остановился в сантиметрах десяти от нее и протянул стаканчик, — пей.
Вика отпрянула, будто я приказал ей выпить яда.
— Ты рехнулся? Я не буду.
— Пей, — повторил без нажима будто угощал друга за столом.
— Не хочу, — нервно.
— Я хочу, — поднес стаканчик к самому ее лицу. — Пей.
— Это уже слишком, — Вика увернулась и оказалась у меня за спиной, — ты переходишь все границы.
— Я всего лишь прошу выпить тебя кофе, — снова приблизился к ней, загоняя в противоположный угол комнаты.
— Ничего подобного, — в ее голосе переплелись страх и злость. — Ты хочешь унизить, поглумиться, растоптать.
— Ты выпьешь этот чертов кофе! — сорвался на крик. — Если понадобиться, я волью его в тебя. — Меня охватила животная ярость, не помня себя, я схватил ее за горло и был готов осуществить сказанное. И скорей всего я бы сделал это, но Вика выбила кофе у меня из рук, и он грязной лужей растекся по полу. Она смотрела как дикарка, готовая схватиться за копье и пронзить им мне грудь. Порой, кажется, она
Эта женщина просто невозможна, на нее действует только бесчестный шантаж и грубая сила. Я и не такими способами добивался от людей желаемого, но никогда не опускался до подобных методов с женщинами. Такое ощущение, что Вика появилась в моей жизни с целью поиграть в игру «Я никогда не…». С ней одни только «не», она сама сплошное «нет». И от того я так жаждал обладать ей.
Осознание этого пришло легко и естественно, словно что-то щелкнуло в голове. Фрейд был прав и все завязано на сексе.
Вика шумно дышала, задыхаясь от ярости, горела желанием мести, испепеляя меня своими практически черными глазами. А у меня в голове рождались и тут же таяли образы совсем иной Вики: разгоряченной, обнаженной, податливой. Так и видел, как опрокидываю Вику на спину, впиваюсь поцелуем в губы и пробираюсь руками под ее кофту с нелепой надписью «Juicy». Так и вижу, как она извивается подо мной, когда я яростью вхожу в нее, трахаю, буквально вбивая покорность. Нестерпимо жажду приручить, сделать своей.
— Ты никогда не будешь обращаться со мной подобным образом, — Вика скинула со своей шеи мою ослабшую руку. — Животное!
Я не слушал, что она там говорила, думал только о том, как избавиться от навязчивой идеи. Это не было любовью, и я не видел смысла в ухаживаниях и прочей романтической ерунде, которая была присуща моему брату. Я не хотел ни душевной теплоты, ни разговоров, ни отношений, мне нужен был от Вики только секс. Я четко это понимал, поэтому решил не ходить вокруг да около и сказать об этом откровенно. Большая девочка, должна все понять.
— Я хочу тебя, — признался вслух.
— Что? — Вика растерялась, чего и следовало ожидать.
— Давай переспим, займемся сексом, трахнемся.
Она застыла, переваривая новую информацию, а потом разразилась смехом.
— Я поняла, — трясла в воздухе пальцем, будто грозя или предостерегая, — ты решил разыграть меня. — Она успокоилась, посчитав, что раскусила мою уловку. — Это шутка такая. Смешно, — но в ее глазах не была ни капли веселья.
– Я серьезно, — она должна понять это как можно скорее. Уже несколько недель я неосознанно борюсь с этой, как выяснилось, одержимостью, и теперь должен получить свое “лекарство”. И тогда все пройдет, и я буду жить, как и прежде.
С лица Вики исчез какой-либо намек на улыбку, она даже побледнела. Но это было затишье перед бурей, и в следующую секунду она, кружа вокруг стола, разразилась обличительной речью. И чего она так завелась? Я был с ней честен. Разве не этого хотят женщины?
– Я так и знала, что ты просто больной урод! Эта идиотская игра в рабыню… Ты всегда такими способами добиваешься секса от женщин? Ты же весь день издевался надо мной, а теперь хочешь, чтобы я переспала с тобой. Вот так просто? Да никогда!