Папаши
Шрифт:
Четыре с половиной года назад, одним дождливым сумрачным днем, на пороге квартиры, где обитал консультирующий детектив Шерлок Холмс, наслаждающийся одиночеством и скромным холостяцким бытом (включающим в себя бесценную скрипку; череп, который был исполняющим обязанности друга, наставника, благодарного слушателя и, изредка, помощника для колки орехов), появился Майкрофт, ворвавшийся в этот сложившийся устой смерчем из нескольких девушек, одного ребенка и кошки с белоснежной шерстью и мерзким характером, которая немедленно принялась глодать палец Шерлока, как будто он был
– Ты обзавелся целым табором, дорогой братец, - насмешливо сообщил Шерлок, у которого в голове прокручивался миллион вариантов, зачем Майкрофт пожаловал к нему в таком виде и в таком составе.
– Боюсь, мой дорогой братец, - передразнил тот, - это теперь твой табор.
И, вздохнув, принялся объяснять.
Сначала Шерлок категорически отказался. Дети, кошки – все это казалось ему чем-то, живущим в соседней Галактике, но никак не с ним, с Шерлоком Холмсом, взрослым, уверенным в себе мужчиной, который понятия не имел, что со всем этим принято делать.
Майкрофт вздохнул еще громче и перешел к увещеванию.
Шерлок негодовал. Ему казалось, что его заманивают в ловушку, расставляя в виде приманки некие абстрактные общечеловеческие ценности, до которых ему, взрослому, уже не столь уверенному в себе Шерлоку Холмсу, дела столько же, сколько и до марсохода и других неизвестных материй.
Майкрофт, окончательно посуровев, вытащил козырь.
И позвонил маме.
Три минуты разговора по телефону – и Шерлок, взрослый, но уже не уверенный ни в чем человек, остался наедине с милой девушкой, орущим младенцем и кошкой, которая скинула с полки череп, потопталась в образцах плесени, громко мяукнула и оцарапала стол из красного дерева.
Девушка деловито отправилась искать место для кроватки, кошка – облюбовала любимое кресло Шерлока в качестве естественного ареала обитания, а Шерлок остался стоять как громом пораженный, впервые в жизни надеясь, что все происходящее – не более, чем сон.
– Мне самому не нравится эта перспектива, - горько улыбнулся Майкрофт, который, не будь так озабочен судьбой собственного сына, которого он вручал в руки человеку, по уровню ответственности сравнимому с Безумным Шляпником в период чаепития, порадовался бы выражению лица младшего брата, которого до сей поры ничто не могло поставить в тупик дольше, чем на три секунды.
– И надолго это все тут будет? – уточнил Шерлок, горестно обводя рукой попранную квартиру. Кошка фыркнула и принялась облизывать лапу с видом животного, которое не сдвинется с места в ближайшее столетие.
Майкрофт покачал головой.
Для него самого наличие наследника оказалось полным сюрпризом. Ему швырнули в лицо ребенка, стенания о загубленной молодости и одну, достаточно ценную, вазу. От вазы он отклонился, стенания отверг взмахом руки, ребенка неуклюже взял на руки и с большим удивлением принялся рассматривать.
С бывшей дамой сердца справиться оказалось легко, даже легче, чем он предполагал. Деньги, несколько туманных угроз, будущая перспектива, обрисованная парочкой скупых слов – и она испарилась, унося с собой привкус ошибки и разочарования,
И он, как порядочный сын, пошел за советом к матери. Та отмела все предположения о частных яслях, пансионатах и прочих специализированных заведениях, рассмеялась в ответ на предложение забрать малыша к себе и, осененная идеей, принялась вдохновенно рассказывать про то, как замечательно изменится жизнь их непутевого Шерлока, если в ней появится цель.
Майкрофта отчитали за громкое фырканье и неуважение к матери, после чего снабдили планом действий, кошкой («Я все равно не знала, куда ее деть, милый»), и он отправился в свой собственный крестовый поход.
И Шерлок, справившись с первым порывом сбежать из страны, поставил условия – он общается с мальчиком лишь необходимый минимум, с ними всегда будет девушка, присматривающая за «табором Холмса».
– И еще одно, - Майкрофт выдержал паузу, - мальчика мы назвали Максимилиан и записали на тебя. Отныне – это твой сын.
– Маме не откажешь в воображении, - поморщился Шерлок, - она всегда умела применять самые изощренные воспитательные техники.
– Более того, - не дал сбить себя Майкрофт, - вам придется часто переезжать, пока я не смогу убедить, - он кашлянул, - нужных мне людей, что этот ребенок ничего для меня не значит, то есть, за ним нет необходимости вести охоту, чтобы, ты понимаешь, - он взмахнул рукой, вычертив в воздухе заковыристую фигуру.
– Чтобы его не выкрали и не шантажировали тебя, - закончил Шерлок. – А мне что прикажешь делать?
– Не волнуйся. Мы обеспечим тебя работой и придумаем историю. Потерпи немного, ладно?
Наверно, Шерлок бы терпел куда меньшее количество времени, если бы в один из очередных дождливых дней (эта погода определенно приносила ему несчастья), он не вышел из своей комнаты, раздраженный непрекращающимся детским плачем, длившимся уже который час, и не принялся громко отчитывать девушку, которая была последней из списка этих безликих созданий, ответственных за жизнь и счастье Макса. Вспылив, та сообщила, что ее вообще-то нанимали для важной правительственной работы, а не для «этого», - как презрительно назвала она Макса, показав на него пальцем. Шерлок, не меняя тихого и оттого еще более яростного тона, сообщил, что «это» - его сын, а она – может быть свободна и забыть о любой карьере, кроме разве что официантки в дешевой забегаловке.
Дверь хлопнула, ребенок взял новые, прежде невиданные, высоты в искусстве громкого крика, Шерлок склонился над кроваткой, посмотрел на малыша и тихо начал петь ему колыбельную. Ту самую, что пела ему няня, единственный куплет, который он запомнил и почему-то сохранил в памяти. Протянул руку и, словно подыгрывая на пианино нежной мелодии, принялся водить длинными пальцами перед лицом Макса.
Тишина, наступившая через несколько минут, показалась ему настоящим благословением. А еще осознание того факта, что он – Шерлок Холмс, может справиться с чем угодно.