Парадигматик
Шрифт:
– Что вы говорите? – ровно произнес я. – Я видел этих троих. Один мой незнакомец намекнул мне, что они просто выпендривались, не зная, на что потратить деньги, и больше ничего.
Начавший было улыбаться каким-то своим соображениям успешный бизнесмен после моих слов на несколько мгновений стал предельно серьезным и пристально смотрел мне в глаза, сощурив левое веко. Видимо, он хотел что-то сказать, по крайней мере подался вперед и шевельнул губами. Но, не начав говорить, он перебил сам себя:
– И снова я вижу, мой друг, что вы чрезвычайно далеки от бизнеса. Запомните! Бизнесмены – я имею в виду настоящих бизнесменов,
Как будто обидевшись, он перестал меня замечать и принялся было ковырять свой бифштекс, но я задал свой следующий вопрос:
– Если чистота галстука так важна, то почему же вы так любите белые галстуки? Например, на темно-синем галстуке в клеточку, даже если вы его слегка испачкаете жиром, этой грязи не будет заметно. А белый… любая пылинка, любая микроскопическая капелька, и вот уже все видят, что у вас грязный галстук.
– Дорогой друг, вы не публичный человек. Это сразу видно. Если кто-то имеет отношение к крупному бизнесу, то небольшое пятнышко на галстуке любого цвета будет рано или поздно замечено. Своим же белым галстуком я как бы говорю людям, с которыми веду дела: «Смотрите! Я даже мысли не допускаю о том, что могу испачкать галстук! Это просто невозможно! Мой галстук идеально чистый и всегда таким будет. Многие могут мне позавидовать». Понимаете?
– Вполне. И что же они вам отвечают на ваш манифест?
– Они восхищенно хватают себя за щеки и визжат: «Ах, невероятно! Вы, Павел Панфнутьевич, оказывается, строгий вегетарианец! Какая нужна сила воли, какая самодисциплина! Вы удивительнейший человек!»
– Однако меня-то вы своим галстуком не введете в заблуждение.
– Вы понимаете это? Я же вижу сквозь шелковую ткань. У меня такая работа.
– А я и не скрываюсь перед вами. Одно из правил выживания гласит: ужинай в свое удовольствие в компании одних людей, а дела веди с другими.
Сказав это, он, кажется, потерял ко мне интерес и сосредоточился на остывающем бифштексе. «Когда же кончится эта его проклятая котлета?!», – подумал я, откидываясь в кресло и готовясь к…
…Они все спали вповалку на дощатом полу. Пятьдесят человек в небольшом подвале с низким потолком и единственным окном с решеткой, встав у которого, можно было глотнуть немного свежего воздуха.
В шесть утра металлическая дверь открывалась, и два человека в масках с автоматами в руках входили и пинали их ногами, чтобы разбудить. Они были так измождены, что разбудить их криками было невозможно. Они были так измождены уже много лет и не представляли себя другого состояния.
Послушно они выходили из подвала, один за другим, и по коридору с бетонными стенами двигались в другой подвал, посреди которого стояло несколько котлов, источавших вонь. Люди с автоматами оставались у выхода, а они бросались к котлам и, отталкивая друг друга локтями, обжигаясь о металл, зачерпывали руками и пихали в рот содержимое котлов.
Через двадцать минут выходили крепкие повара и, орудуя металлическими дубинками, отгоняли их от котлов обратно в коридор. Отсюда их гнали в третий подвал, с таким же низким потолком и такой же душный, где, к тому же висел в воздухе запах спирта, ацетона, пороха и металлической стружки.
Их приковывали к станкам наручниками, рефлекторно
Если кто-то засыпал, его били плетью или дубинкой, а иногда прикладом автомата. Если он все равно засыпал, ему давали понюхать какой-то желтоватый порошок, и он после этого начинал работать очень хорошо.
Первые два часа всегда было тяжело, но потом время как будто переставало существовать, и вечером ждала награда. Если получится растолкать других локтями, достанется, возможно, что-то не совсем отвратительное из котла, и если успеть наестся и отползти, то повара не будут бить.
Вдруг что-то произошло. Что-то непонятное. Один человек, работавший за станком, вдруг встал. В следующий миг раздалось два хлопка. И двое в масках с автоматами, стоявшие у входа, упали. Было непонятно, что теперь нужно делать: продолжать работу или нет? Человек сказал громко, показав рукой на одного из них, сидевшего ближе всего к упавшим охранниками:
– Дай мне его автомат! Возьми его автомат и кинь мне! Возьми ав-то-мат! Возьми!!! – говорил он все громче и сорвался наконец на истеричный крик: – Что вы сидите!? Мы станем свободными! Они – бандиты. Они нас держат в рабстве. Мы убьем их и убежим! Закон с нами! Закон! Нет!!!
В дверь вбежали еще два человека в масках с автоматами и пустили короткую очередь поверх голов.
Вставший и кричавший, упал на колени, прижался лицом к полу и вопил теперь: «Нет! Нет! Нет!». Странно, ведь его не задело пулей…
Остальные сидевшие в зале опустили головы и продолжили работать. Люди в масках неторопливо подошли к стоящему на коленях и так же неторопливо стали бить. На фоне скрежета и лязга от резки и штамповки металла, глухие удары почти не были слышны. Вскоре он перестал кричать… Один человек в маске распрямился и вытер руки о куртку. Другой поднял избитого одной рукой, держа его за волосы на затылке, и ударил каблуком по спине, прямо в позвоночник чуть ниже шеи. Я содрогнулся от хруста… …Успешный бизнесмен поднес салфетку к губам, прикрыл на миг рот ладонью. Положил салфетку на пустую тарелку, поверх нее – крест-накрест – вилку с ножом и добродушно, во весь рот, улыбнулся, обнажив ряд идеально ровных белых зубов.– Надо же, – удивленно заметил он. – Маленькая косточка попалась. Вы представляете? Какая досада, до-са-да… – впал он в задумчивость, но вдруг воскликнул. – Впрочем, это даже хорошо, да, это хорошо. Я разгрыз ее, и мне понравилось. Буду в следующий раз просить специально пожарить с маленькой незаметной косточкой. Это придает ужину пикантность, вы не находите?
Он допил вино в два глотка, откинулся в кресле, соединил подушечки пальцев и смотрел на меня сквозь эту решетку с выражением удивительно по-детски открытым и добрым.