Парадигматик
Шрифт:
Студенты почему-то сидели очень напряженно, выпрямив спины. Ни один не облокачивался на спинку стула.
Боковым зрением я заметил, что мимо столика проходит официантка, и тут же вспомнил: рыбьи кости. Я обратился к ней, поворачиваясь:
– Девушка, не могли бы вы…
Но оказалось вдруг, что передо мной седой чрезвычайно сутулый старик в костюме, белой рубашке и бабочке. Он остановился и молча смотрел на меня усталыми глазами.
– Видите ли… – начал я, посмотрев на свою тарелку.
– Ах, да! – встрепенулся он. – Это вам не нужно, будьте уверены и спокойны. Я заберу это.
Тусклые рубиновые глаза лепной бычьей головы запылали пурпуром и тотчас погасли, в бордовом отблеске, на мгновение разрезавшем тьму, я заметил шевеление у входа… кажется, дверь в кофейню слега приоткрылась, и низкорослое существо прошмыгнуло внутрь. У меня пересохло в горле, я судорожно стал шарить по столу, пока не схватил нож.
А зачем? Зачем? Я забыл… Ах, да! Не заходит ли официант ко мне со спины?! Кажется, так. Я обернулся… Приглушенный свет настенных ламп освещал низкую и хрупкую фигуру официантки, внимательно слушавшей заказ двух тридцатилетних мужчин с небольшими острыми бородками, один из которых был совершенно лыс, а другой – с волосами до плеч и в темных очках. Это неверный свет играет со мной шутки или в самом деле у нее бугрится блузка на спине, как будто под блузкой спрятан плюшевый медведь?–…тогда накирялись у него на даче, и Русланише утопил свой мобильный в унитазе!
– Ха-ха-ха!
– Прикольно!
– Ага.
Нет, явно не свет играл со мной. У студентов тоже бугрились спины. Вот почему они старались не прислоняться к спинкам! Но что с ними?
Я решительно встал и подошел к девушке в красной футболке. Она была среди них главная, и значит репрезентативно отражала состояние всех остальных. Исследовать нужно было ее. Подняв ее футболку, я обнаружил, что из ее спины чуть ниже застежек лифчика торчит железный штырек толщиной с два пальца, оканчивающийся плоским толстым кольцом, размером со средний бублик.
Девушка совершенно не обратила внимания на то, что я задрал ее футболку, и продолжала говорить:
– …а потом к нам пристали два курсанта, и мы не знали что сказать, но тут Леха возвращается из ларька с пачкой сигарет и говорит им…
Я, тем временем, наблюдал за металлическим кольцом. Оно медленно крутилось против часовой стрелки, издавая мерное пощелкивание. «Вероятно, в южном полушарии оно вращалось бы по часовой стрелке», – подумалось мне.
Как я раньше не слышал этого пощелкивания? Очень своеобразный звук. Вот он и справа, и слева, и дальше, и дальше в зале… сливается в сплошной стрекот, как на швейной фабрике. Я отправился к столику, за которым сидел толстый мужчина и агрессивно курил, листая журнал об автомобилях. Когда я приблизился, он как раз вдавил очередной, уже десятый или пятнадцатый, окурок в пепельницу и нервно сказал просто в воздух:
– Замените мне, наконец, пепельницу! Сколько можно?! – расковырял новую пачку и жадно закурил.
Мужчина очень смешно скособочился на стуле, чтобы опереться о спинку
– Ты говоришь о функциях последовательно соединяемых языковых элементов… я понял… Ты путаешь!
– Я не путаю, ты читал Соссюра? Это называется синтагматическими отношениями.
– Не учи меня, я знаком с дескриптивной лингвистикой, и с дистрибутивным анализом тоже…
Двое остробородых мужчин разговаривали увлеченно и живо. Их-то я обошел стороной! Позабыв о металлических кольцах, я подошел поближе, послушать интересный разговор:
– В таком случае, ты должен хорошо разбираться в проблеме сочетаемости элементов языка, однако ты…
– Говорю же тебе, ты путаешь. Я все это знаю, что ты говоришь, но в этом тексте случай особенный. Надо говорить о парадигматических отношениях и структурах, а не о синтагматических! – уверенно произнес лысый.
Длинноволосый оппонент замер на секунду, потом откинулся на спинку кресла, положил голову на мягкий валик и несильно обхватил пальцами подлокотники. Лысый, довольный, по-видимому, результатом разговора, расправил плечи, и поерзал в своем кресле, устраиваясь удобнее.
Они спокойно облокачивались! Прижимались спинами! У них не было металлических колец!
– Действительно… – протянул длинноволосый. – Значит, мы рассматриваем диалог не как последовательность фраз, которые закономерно сменяют друг друга!.. Ты прав… Мы…
– Да, мы считаем каждую фразу самостоятельной альтернативой любой другой из фраз. Мы как бы заглядываем в голову человеку, выбирающему, какую же фразу произнести. Он не может реально объединить их все в акте речи.
– И эти фразы, которые вертятся у него в голове, если их выстроить в определенную последовательность, создадут видимость вполне нормального диалога двух людей со своим началом, разрешением и затуханием! – понимающе закивал длинноволосый.
Они тоже не замечали меня, как и все остальные в этом кафе с какого-то момента. Я посмотрел на лепную бычью голову. Она безучастно таращилась в темноту.
Я взял салат и сок со своего столика, перенес на столик двух остробородых мужчин и, придвинув третий стул, сел слева от них. Теперь я мог утолить голод!
Пока я ходил к своему столику, они, по-видимому, завершили обсуждение парадигматики и синтагматики и перешли к темам, не так похожим на твердые полупрозрачные кристаллы.
–…Июльского? – закончил свой вопрос длинноволосый мужчина, рисуя кружочки на уголке листа; теперь я заметил, что перед ними обоими лежат во множестве листы А4 и ручки; на некоторых листах были отдельные пометки, иные были плотно исписаны, были и чистейшие белые…