Paradisus

Гавриленко Василий Дмитриевич

Барахтаясь, я попытался встать. Куда там! Из-под такой туши не

выскочишь. Моя голова очутилась под водой. Пытаясь разжать железные пальцы,

я извивался, как уж.

Радужные круги поплыли перед глазами. «Каждый охотник желает знать,

где сидит фазан». Что такое «фазан»? Воздуха!

Вместо воздуха – вода.

Но вот – воздух. Тело стрелка обмякло.

Кое-как я выбрался из-под туши в камуфляжной форме. Отплевываясь и

кашляя, прислонился к дереву. Со всхлипами,

жадно – воздух. Пить воздух,

вдыхать. Пытаясь избавиться от звона в ушах, затряс головой. Рыжая стояла у

трупа стрелка. Наклонилась, сорвала пучок пожухлой травы, вытерла

окровавленную заточку.

Силы возвращались медленно. Здорово помял… Никогда прежде я не

вступал врукопашную со стрелками. Как и большинство игроков, которым дорога

Теплая Птица, убегал, словно кролик, лишь только в воздухе показывалась

вертушка. Стрелки - самые сильные в Джунглях, и лучше не стоять у них на пути.

А вот теперь один из них лежит передо мной, другой валяется неподалеку.

Глядя на распластанное в ложбинке тело, я впервые подумал, что иногда

игрокам полезно действовать сообща. Рыжая перехватила мой взгляд и

ухмыльнулась - на щеках возникли ямочки.

– Не благодари.

– Что?- удивился я.

– Ничего.

– Верни заточку.

Пожала плечами.

– Держи.

– Надо отчаливать,- сказал я, пряча заточку.
– В лесу могут быть еще

стрелки.

– И ты не возьмешь это?

Рыжая пнула лежащий на земле автомат. А ведь и в самом деле, это

законная добыча.

– Пойди-ка ошмонай второго.

Самка кивнула и скрылась за деревьями.

Я приблизился к телу, наклонился, снял с мертвеца шлем. Черные волосы,

выпученные глаза, перекошенный, облепленный розовой пеной, рот. В общем,

человек без Теплой Птицы.

Рюкзак. Зубами и слегка дрожащими пальцами, я развязал веревку. Ого!

Похоже, жратва. А это, видимо, патроны. Отлично. Отставил рюкзак в сторону.

Подумав мгновение, стащил с мертвеца ботинки. Куртка, шлем – издали

стрелки примут за своего, и трижды подумают, прежде чем стрелять, а игроки …

Игроки бросятся наутек.

Вернулась рыжая. Быстро управилась! Прислонилась к дереву, выставив

вперед ногу в толстом ботинке стрелка. Кроме ботинок, она прихватила автомат,

рюкзак, куртку и шлем. Молодец.

Кленовый лист, кружась, опустился на глаза раздетого мертвеца.

Неспешно двинулись в сторону железнодорожных путей

через заросли

терна.

– Эй! – окликнула рыжая.

Я обернулся.

– Скажи, как тебя зовут?

– Что?

– Как тебя зовут?

– Нет у меня имени.

Эта самка чересчур любопытна. Имена… Зачем в Джунглях имена? Я уже и

не помню, когда меня называли по имени… Нечто смутное, настолько далекое,

что даже не верится: было ли?

И вдруг – всполох; да, было, раннее утро на светлой террасе, полноватая

женщина с завитыми волосами разливает в чашки чай, светлоголовый мальчик,

едва удерживая большую чашку в пухлых ручонках, протягивает ее матери…

– Как знаешь, - сказала рыжая.- Но, даже если тебе не интересно, мое имя

– Марина.

Марина! Полноватую женщину тоже звали Мариной.

– Ну, я - Андрей.

– Здравствуй, Андрей, – Марина почему-то засмеялась.
– Ты из этих мест?

Вот опять…

– Не знаю.

Я и вправду не знал. Однажды очнулся в овраге, опаленный оранжевым

ветром, и знал только одно – надо выжить любой ценой. Только светлая терраса

порой вспыхивала в сознании, но совсем не так ярко, как мгновение назад.

– Как страшно - быть лишенным родины.

Она бредит?

– А ты не лишенная?

– У меня есть родина. Быть может, я тебе ее покажу, Андрей.

– Очень рад, – усмехнулся я. – Вот наша родина. Мы все рождены в

Джунглях.

– Джунгли когда-нибудь кончатся, их время пройдет.

Что она городит? Кто она?

– Странная ты…

– Странная? Андрей, посмотри вокруг – железная дорога, поезда,

разрушенные города… Ты был когда-нибудь в разрушенном городе?

– Нет,- буркнул я. Однажды набрел на какие-то развалины, но подойти к ним

не рискнул.

– А о бывших ты знаешь? – Марина раскраснелась.

– Кто же о них не знает? Они были до Джунглей, а затем взорвали все к

ебаной матери. Дебилы, короче.

Марина нахмурилась и примолкла. А мне теперь отчего-то хотелось, чтобы

она продолжала. Месяцами я не говорил ни с кем и думал, что это правильно, так

требуют Джунгли. Я не слышал ничего, кроме коротких фраз на Полянах,

предсмертных воплей игроков и рычания дерущихся за Теплую Птицу. Теперь мне

хотелось слышать человеческий голос, но Марина молчала.

– Ты прав, – наконец, заговорила она, отстраняя от лица ветку.- Бывшие

были дебилами. Как можно было разрушать такой мир?

– А ты знаешь, каким он был?

– Уж точно – не Джунглями.

– А вдруг - хуже?

Марина взглянула на меня и опять замолчала.