Пари для простаков
Шрифт:
2
Покинув роскошную квартиру Хеллиера с приятной тяжестью в желудке, но в расстроенных чувствах, Уоррен вновь и вновь возвращался к недавнему разговору. Возможно, Хеллиер и говорил всерьез, но он явно не имел представления о мире наркобизнеса, которому он решил объявить войну. Мир этот закрыт для посторонних и требует высоких ставок.
Уоррен пробрался сквозь шумную толпу на Джермин-стрит к Пикадилли-серкус и свернул в Сохо. Остановившись у одного из кафе, он взглянул на часы и вошел внутрь. Народу было много, но кто-то, завидев
Доктору Уоррену не так-то просто было завоевать доверие своих пациентов — это стоило многих усилий. Он пытался приучить их использовать чистые иглы и дистиллированную воду — большинство из них не имели ни малейшего представления о гигиене. Обитая вместе с ними в их сумеречном мире, тесно соприкасавшимся с миром преступным, он многое постиг. Его потрясло, например, что даже проститутки в Сохо презирают и осуждают наркоманов, считая их поведение аморальным. Все это было бы смешно, если б не было так грустно.
Уоррен никогда не смотрел на своих пациентов сквозь призму общепринятой морали. Он не задавался вопросом, как и почему люди обращаются к героину и, попав на этот крючок, становятся наркоманами. Что толку упрекать больного, ему надо помочь. И Уоррен помогал как мог. Мнение полиции и общества не волновало его.
В этом кафе и других заведениях подобного рода он и почерпнул ту информацию, которая заинтересовала Хеллиера. Впрочем, не всю эту информацию можно было считать достоверной — наряду с точными сведениями и фактами циркулировало множество слухов. Конечно, он не сразу завоевал доверие наркоманов, но, убедившись, что он держит язык за зубами, они перестали его бояться. Они знали, кто он и чем занимается, и воспринимали это нормально, хотя некоторые относились к нему как к назойливому благодетелю, который сует свой нос в чужие дела.
Он повернулся лицом к бару и уставился в свой стакан. «Ник Уоррен — доморощенный Джеймс Бонд! — думал он. — Ну и ну! А Хеллиер-то каков! Самонадеянный индюк! Замахнулся на наркомафию! Он даже не представляет себе, чем это чревато. Хеллиер, конечно, миллионер, но по сравнению с воротилами наркобизнеса — он просто жалкий нищий. Ради таких барышей люди готовы на все, не остановятся они и перед убийством».
Чья-то тяжелая рука хлопнула его по спине так, что он поперхнулся виски.
— Привет, доктор! Топите в вине свои печали?
Уоррен оглянулся.
— А, привет, Энди. Присоединяйтесь.
— Очень любезно с вашей стороны, — сказал Эндрю Тоузьер, — но позвольте мне. — Он вытащил довольно толстый бумажник и достал оттуда банкноту.
— Ни в коем случае, — запротестовал Уоррен. — Вы ведь все еще без работы. — Он кивнул бармену и заказал два виски.
— Да, — сказал Тоузьер, убирая бумажник. — Что-то в мире все спокойненько. Мне
— Вы, видимо, не читаете газет, — возразил Уоррен. — Русские опять мутят воду, да и война во Вьетнаме на полном ходу.
— Ну, это глобальные катаклизмы, — сказал Тоузьер. — Таким, как я, подавай что-нибудь попроще. Но крупный бизнес вытесняет малый, что ж поделаешь! — Он поднял стакан. — За ваше здоровье!
Уоррен взглянул на него с неожиданным интересом. Майор Эндрю Тоузьер. Профессия — наемный солдат. То бишь, наемный убийца. То есть просто так он, конечно, убивать не будет, но если надо построить полк полуобученных черных солдат и повести его в атаку, он всегда готов. В общем — ходячий символ нашего сумасшедшего мира.
— За ваше здоровье! — рассеянно откликнулся Уоррен. Он погрузился в свои мысли.
Тоузьер кивнул в сторону двери.
— Ваши пациенты, доктор.
Уоррен увидел входивших в кафе четырех молодых людей. Трое были его пациентами, а четвертого он не знал.
— Не представляю, как вы общаетесь с этими подонками, — сказал Тоузьер.
— Должен же их кто-то опекать, — сказал Уоррен. — А что это за парень — новичок?
Тоузьер пожал плечами.
— Еще одна заблудшая душа устремилась в ад. Вы познакомитесь с ним, когда ему потребуется ширануться.
Уоррен кивнул головой.
— Стало быть, вы не у дел, Энди.
— Сплошная невезуха.
— А может, у вас ставки завышены? Спрос регулирует предложение или что-то вроде этого, не так ли?
— В таких делах ставки не могут считаться завышенными, доктор, — сказал Тоузьер грустно. — Ну вот вы, во сколько бы вы оценили свою шкуру?
— Именно это я и хотел у вас узнать, — ответил Уоррен, мысленно возвращаясь к Хеллиеру. — Какова сейчас такса на подобные услуги?
— Пятьсот в месяц и солидный гонорар по завершению операции. — Тоузьер улыбнулся. — Хотите кому-нибудь объявить войну?
Уоррен посмотрел ему прямо в глаза.
— Не исключено.
Улыбка сползла с лица Тоузьера. Это произвело на него впечатление.
— Да вы, кажется, всерьез что-то затеяли. Против кого? Против столичной полиции?
Он снова улыбнулся.
Уоррен сказал:
— Вы когда-нибудь выполняли частные заказы? Я имею в виду, так сказать, частные войны в отличие от гражданских?
Тоузьер покачал головой.
— Я всегда старался быть в ладах с законом. Хотя вообще-то есть молодчики, которые финансируют частные разборки. Я надеюсь, вы не собираетесь поставлять оружие какому-нибудь нуворишу из Сохо? Или его охране?
— Не угадали, — ответил Уоррен.
Он пытался припомнить, что он, собственно, знал об Эндрю Тоузьере. У него, безусловно, были свои идеалы. Не так давно Уоррен спросил Тоузьера, почему тот не поехал в одну из южноафриканских стран, когда там вспыхнул конфликт. Тоузьер равнодушно ответил:
— Господи, это же стычка двух банд высокопоставленных головорезов. Зачем же я буду зазря косить этих сукиных детей, крестьян, которые ни при чем? — Он посмотрел на Уоррена и решительно добавил: — Я, знаете ли, разборчив.