Пари для простаков
Шрифт:
— Я их предупреждал, чтобы они сюда не совались. Это все, что я могу сделать.
Фоллет коротко кивнул.
— Понятно. И на этом спасибо, доктор.
Уоррен оглядел зал и заметил Эндрю Тоузьера, стоявшего за ближайшей стойкой.
— Вы, кажется, процветаете, — сказал он непринужденно.
Фоллет фыркнул.
— Разве можно процветать в этой безумной стране? Нам приходится теперь обходиться без нуля в рулетке, а это черт-те что! Ни один клуб не продержится, если у него заранее не будет некоторого преимущества.
— Разве? —
— Да вы что, всерьез? — возмутился Фоллет. — Здесь другие законы. В любой игре с равными шансами удачливый богатей всегда обштопает удачливого бедняка. Бернулли открыл это аж в тысяча семьсот тринадцатом году, — это называется Санкт-Петербургский парадокс. — Он показал рукой в сторону рулеточного стола. — Куш на этом колесе пятьдесят тысяч фунтов, а сколько, вы думаете, имеют клиенты? Мы играем против них с равными шансами, а они, теоретически говоря, бесконечно богаты. В перспективе нас обдерут как липку.
— А я и не знал, что вы математик, — сказал Уоррен.
— Любой бизнесмен, не знающий математики, быстро свернет себе шею, — сказал Фоллет. — Пора бы уже и вашим законодателям обзавестись математиками. — Он нахмурился. — Вот хотя бы очко, — он кивнул в сторону карточных столов. — Было время, когда эта игра была запрещена, считалось, что в ней все решает случай. Теперь, когда подобные игры разрешены, очко опять запрещают, на сей раз потому, что хороший игрок может обыграть плохого. Ведь это же идиотизм!
— А как по-вашему, можно стабильно выигрывать в очко? — спросил Уоррен с интересом.
Фоллет кивнул.
— Если у вас железная память и стальные нервы. На наше счастье, таких клиентов у нас раз, два и обчелся. Мы рискуем в очко, но в рулетке необходимо железное преимущество. — Он уныло посмотрел в свой стакан. — А с такими законами далеко не уедешь.
— Да, кругом одни проблемы, — равнодушно заметил Уоррен. — Может, вам вернуться в Штаты?
— Да нет, покантуюсь пока здесь, — ответил Фоллет, осушая свой стакан и собираясь уйти.
— Подождите, — сказал Уоррен. — Мне нужно поговорить с вами, за этим я и пришел.
— Если речь идет о пожертвованиях вашей клинике, вы же знаете, я в этом деле пунктуален.
Уоррен улыбнулся.
— На этот раз я хочу предложить вам денег.
— Ах вот как? Что ж, придется задержаться, послушать, — сказал Фоллет. — Выкладывайте.
— Я планирую небольшую экспедицию примерно на полгода, — сказал Уоррен. — Конечно, заработок скромный, скажем, две с половиной в месяц. Но в случае удачи вас ожидает вознаграждение.
— Две с половиной! — Фоллет засмеялся. — Смекните-ка, сколько я сейчас имею. Нет, доктор, поищите кого-нибудь другого.
— Не забывайте о вознаграждении, — спокойно напомнил Уоррен.
— Ну, хорошо, каково же вознаграждение? — спросил Фоллет, улыбаясь.
— Тут можно и поторговаться, ну для начала,
— Доктор, не смешите меня, я-то думал, что вы предложите мне что-нибудь серьезное. — Он повернулся, чтобы уйти. — Увидимся.
— Не уходите, Джонни. Мне почему-то кажется, что вы согласитесь на мое предложение. Видите ли, я знаю, что произошло с тем аргентинцем пару месяцев тому назад. Вы ведь нагрели его больше, чем на двести тысяч фунтов, не так ли?
Фоллет замер на секунду и, повернув голову, сказал через плечо:
— А откуда вам это известно?
— Ну, такие истории быстро распространяются, Джонни. Здорово вы с Костасом облапошили беднягу.
Фоллет повернулся к Уоррену и серьезным тоном сказал:
— Выбирайте выражения, доктор Уоррен, особенно, когда речь идет об аргентинских миллионерах. С вами что-нибудь может произойти.
— Разумеется, — согласился Уоррен. — И с вами тоже что-нибудь может произойти, Джонни. Например, если этот аргентинец узнает, как его обтяпали, он этого не спустит, ведь правда? Он несомненно обратится в полицию. Одно дело, когда ты проигрываешь, а другое, когда тебя надувают. Так что он пойдет в полицию, а полиция, — он похлопал Фоллета по груди, — придет к вам. И тогда в лучшем случае вас посадят на судно и отправят в Штаты. Кстати, я слышал, что Джонни Фоллету сейчас следует держаться от Штатов подальше.
— Вы слишком много слышите, — холодно сказал Фоллет.
— Так уж получается, — сказал Уоррен со скромной улыбкой.
— Вы что, пытаетесь поддеть меня на крючок?
— Считайте, что так.
Фоллет вздохнул.
— Уоррен, ну вы же знаете, как тут обстоят дела. Я здесь имею всего пятнадцать процентов прибыли, ведь я — не хозяин. То, что проделали с аргентинцем, что бы там ни было, дело рук Костаса. Ну, я, конечно, находился где-то рядом, но это была не моя идея, и я во всем этом не участвовал и ничего с этого не получил. Это все Костас.
— Я знаю, — сказал Уоррен, — вы чисты, как ангел. Но им это будет без разницы, вас просто посадят на корабль и вытурят в Штаты. — Он помолчал и сказал задумчиво: — А может, они даже организуют специальный комитет, который будет встречать вас в аэропорту Кеннеди.
— Мне все это не нравится, — сказал Фоллет резко. — Предположим, я скажу Костасу, что вы тут мелете языком. Что с вами может случиться, как вы думаете? Я никогда ничего не имел против вас и не понимаю, зачем вам все это. Уймитесь.
Он отвернулся, и Уоррен быстро сказал:
— Извините, Джонни. Кажется, вам и впрямь придется отправиться в Штаты до конца месяца.
— Ах так! — взорвался Фоллет. — Я вам сказал, что Костасу лучше дорогу не переходить. Берегитесь, Уоррен! — он щелкнул пальцами, и какая-то фигура отделилась от стены и направилась к ним. Фоллет сказал:
— Доктор Уоррен сейчас уходит.
Уоррен бросил взгляд через плечо в сторону Эндрю Тоузьера и поднял палец. Тоузьер тотчас же подошел и сказал: