Партизаны

Дягилев Алексей

— Ага, не нравится! — Фрицы попадали в снег, ожидая неминуемых разрывов.

— Бах! Бах! Бах! Бах! — Четыре разрыва вспухают уже в полной темноте. И кто выключил свет? Гансы сменили тактику, перестав пускать осветительные ракеты. Зато их пулемёты не замолкают ни на секунду. Э нет, так дело не пойдёт, достаю из кобуры сигнальный пистолет и, зарядив осветительную ракету, запуливаю в сторону противника.

— А куда это вы намылились? — Вижу, как фрицы вскакивают и броском вперёд пытаются проскочить простреливаемый участок.

Но по глубокому снегу это у них не сильно быстро выходит.

— Ближе ноль два, восемь снарядов. Орудие!

— Огонь!

— Выстрел!

Ну всё, левый от нас взвод прилёг отдохнуть. А вот правый пытается прорваться к дороге. Зольдаты короткими перебежками приближаются к просёлку. Наши пулемёты их пока сдерживают, но стреляют по очереди, часто меняя позицию. Непорядок. На трассу пускать противника нельзя, она свободна от снега, так что оставшихся четыреста метров те пробегут как по проспекту.

— Правее ноль пять, восемь снарядов, беглым. Орудие!

Ну вот и славно, теперь уже никто ни куда не спешит. А где же этот чёртов комиссар? Чего они медлят? Самое время ударить. Хотя бы внимание отвлекут, а то нам отрываться пора, пока артиллерия не накрыла. Ну вот, кто-то на кого-то нарвался. В лесу, южнее деревни, началась заполошная пальба. И не поймёшь, то ли наши наступают, то ли немцы наступили на грабли, то есть попали в засаду. А вот и до гранат дело дошло. Хренасе, там заруба пошла. Но мне пока не до них, со своими бы проблемами разобраться. А моя проблема отходит. Проблема-то осталась, немцы начали пятиться, под прикрытием своих пулемётов. Фрицевские миномётчики тоже открыли заградительный беглый огонь по опушке. Их морковки, правда, до нас не долетают, но вот осколки нервируют. А главное — я не вижу, откуда они стреляют.

— Макар, остаток мин на позиции?

— Девять мин и тридцать дополнительных зарядов.

— Посылай Васю за новой партией.

— Уже ушёл.

— Ориентир три, взрыватель осколочный, прицел пять тридцать пять, правее ноль ноль три, один пристрелочный. Орудие!

— Огонь! — командует заряжающему наводчик.

— Выстрел! — Предупреждает Федя, опуская мину в ствол. Бью по деревне, надо напугать вражеских канониров, а может и поиметь.

— Прицел и угломер те же, четыре снаряда. Орудие! — Мины улетают в деревню, а я прислушиваюсь к перестрелке.

Какой нахрен взвод полицаев? Тут как минимум — рота фрицев. Разворошили мы этот муравейник, но пора и честь знать. Сваливать надо отсюда, пока не поздно. Атаку мы отбили, все козыри в игре, нехрен дожидаться, что выдумает противник. И где этот чёртов инвалид? Точнее комиссар, хотя бы связнюка послал, что ли.

Ну вот, про него вспомнишь, оно и всплывает. «Засланный казачок» спрашивает командира.

— Я за него. Чего ты хотел?

— Приказ передать.

— Ну так передавай, чего замер?

— Товарищ комиссар приказал вам доставить к ним боеприпасы.

А по сигналу красной ракетой открыть шквальный миномётный огонь по деревне и поддержать их атаку, атакуя с этой стороны.

— А больше он ничего не приказал?

— Нет, больше ничего?

— Тогда передай товарищу комиссару, что он… — Дальнейшую мою речь запикали бы на любом телеканале в будущем.

— Ну, чего, ты, замер? Беги, передавай. Хотя стой. Поздно уже, сам передам.

— Но товарищ комиссар сказал, что…

— Да в жопу твоего комиссара! Наберут пенсионеров по объявлению, потом майся с ними. — Снова срываюсь я, так как со стороны прикрытия на северной опушке выступа часто защёлкали самозарядки.

— Берген! Берген!!! — повышаю я децибелы.

— Я здесь, командира.

— Беги на северную опушку, разберись, что к чему и уводи людей.

— Понял.

— Макар!

— Я.

— Остаток снарядов на позиции.

— Шестнадцать штук.

— Откуда столько? — туплю я, размышляя уже о другом.

— Вася пришёл.

— К бою. Цель та же, восемь снарядов, беглым. Орудие! — Пока летят мины, слежу за противником и решаю, что делать.

— Стой. Прекратить стрельбу. Орудие на вьюки. Отставить. Так понесём.

— Макар, берите миномёт, грузите в сани, выезжайте на дорогу и идёте по ней, сперва на запад, потом на юг. Меня не ждите, догоню. Этого потомка Ивана Сусанина с собой забери. Дорогу покажет.

— Этот покажет?! Пошли, пионер. Лотки забери. — Вася, вьюки не забудь. Потащили, Федя.

Дальнейшего я уже не слышу, пробираюсь к разведчикам.

— Кли-им!!!

— Я здесь. — Машет он рукой.

— Вот что, Паша. Дождёшься своих и вдоль опушки отходите на юг. В двух километрах отсюда, будет просёлок, там нас и найдёте.

— Как?

— Услышите. Хвоста можете не отсекать, встретим.

— Понял. Комиссар приказал?

— Типа того. До встречи. Да, чуть не забыл. Позицию теперь справа от дороги займите, и вдоль неё же, фронтом на север. Вот теперь всё.

Выбравшись на дорогу, бегом догоняю своих и придаю им ускорение. Добежав до поворота, сворачиваем на юг и, добравшись до очередного перекрёстка, останавливаемся. Интенсивность стрельбы пока не увеличилась, да и мы проскочили, значит время ещё есть, но это пока. Расчёт занимает круговую оборону, а я начинаю пытать казачка.

— Иди сюда, Ваня. — Зову я его, доставая фонарик и планшет с картой.

— Я не Ваня, я Гриша. — Насупился он.

— Нехай будешь Гриша, сюда смотри, — сам делаю три шага, подходя к нему.

— Сейчас мы здесь. — Показываю ему отметку на карте. — Комиссар здесь. — Рисую рубеж обороны партизан. — Чтобы его прикрыть, нам нужно попасть сюда. По этим дорогам проехать можно? — Указываю нужный маршрут.

— Да. А вы разве туда едете? — Удивляется он.

— Конечно туда. А ты куда думал?