Партизаны
Шрифт:
— Три снаряда, десять секунд выстрел, огонь. — Даю новую установку.
— Мы пошли, Николай, — после хлопка выстрела, говорит мне разведчик. — Я там тебе пару человек оставил, прикроют, если что. Оружие и вещи погибшего в повозке, сам разберёшься.
— Спасибо, Паш. Мы тоже скоро за вами. До встречи. — Машу я ему рукой.
Не торопясь выпускаю ещё десяток мин, меняя установки прицела и угломера, после чего быстро грузим миномёт и линяем с «места преступления». Сорок две мины у нас ещё осталось, так что будет чем встретить нехороших нелюдей.
— Макар, ты у нас
— Есть. — Отвечает он.
— Берген!
— Я. — Откликнулся якут.
— Замыкаешь.
— Вася. За руль.
— Разведка. Боковое охранение, один справа, другой слева.
— Вперёд. — Заняв боевой порядок, идём следом за Аристархом. Чтобы выйти на просеку, нам нужно, петляя между деревьев, пройти полкилометра на восток, а потом ещё столько же до места встречи, но уже прямо по просеке.
Убрав в свои подсумки все магазины от СВТ-40, вооружаюсь самозарядкой убитого разведчика. Мы всё-таки не на лыжной прогулке, а на боевом выходе, и основное наше оружие при внезапной стычке не пляшет, людей тоже не батальон, поэтому каждый ствол на счету. Да и от винтовочной пули не за каждым деревом укрыться можно, в отличие от пистолетной. Поэтому идём, сторожко, как ёж колючками, ощетинившись стволами винтовок во все стороны.
До пересечения просек добрались благополучно, минут за пятнадцать, зато на месте встречи на меня набросился комиссар с упрёками и обвинениями в трусости и пособничестве врагу. Осаживаю его с ходу простым вопросом.
— А какие потери в отряде, которым вы командовали?
— Пять человек убито, пятеро ранено. Шестеро пропало без вести. Но это всё из-за вашего бездействия.
— Тогда приберегите своё красноречие для трибунала. Я принимаю командование сводным отрядом. Отделение, занять огневую позицию. — Показываю я на бугорок мерах в пятнадцати от просеки и отдавая распоряжения своему расчёту.
— Клим, позицию занял?
— Да.
— Возьми пару человек, пройди по следам этого стада слонов, установи несколько растяжек в тридцати метрах от просеки и пулей обратно. И осторожней там, это походу не простая пехота.
— Есть. — Задумчиво протянул разведчик и начал отдавать распоряжения.
— Берген?
— Я.
— На тебе правый фланг.
— Понял, командира.
— А нам что тогда делать? — Заныл комиссар.
— А вы, Леонид Матвеевич, — нарочно называю я его по имени отчеству. — Действуйте согласно разработанному плану. Забирайте всех своих и уводите людей.
— Так вы что, нам даже лошади не дадите, чтобы увести на ней раненых.
— Мы вам даём самое ценное, это время, а раненые, в отличие от артиллерийской боевой лошади, не способствуют выполнению основной боевой задачи.
— А что это за задача?
— Спасти отряд. Вот главная цель, всё остальное — вторично. Поэтому, отходите, занимаете оборону на своём острове на болотах и ждёте нас. Если мы вас в течении часа не догоним, тропу обязательно заминируйте. Ваш Гриша хорошо знает это место?
— Да.
— Тогда оставьте нам его в качестве проводника. И на всякий случай, пароль
— На острове есть боеприпасы. — Информирует меня комиссар. — А пулемёт я вам вместе с пулемётчиком оставлю. Не подведёт, парень надёжный.
— Всё. До встречи, товарищ комиссар. Время не ждёт.
Колонна партизан растянулась вдоль просеки, причём на носилках несли только четверых, один шёл сам, но его страховали. Ничего, до реки полтора километра, а там уже и лесные болота начинаются, причём незамерзающие. Тропу знают только единицы, надеюсь, дойдут и отсидятся на своём острове. У нас же задача посложнее — выжить.
Глава 11
Прогалины в лесу, где мы заняли позицию, сходятся в одном месте под углами в сто двадцать градусов, это плюс минус. Левая, короткая просека направлена на юго-запад, правая, по которой отошли партизаны, соответственно на юго-восток. Вот по южному краю этих широких пролесков мы и окапываемся, оборудуя окопчики в снегу и за деревьями. Третья просека идёт строго на север, вот по ней и могут пожаловать гости. Так что один пулемёт Климов установил прямо в вершине угла. Он держит под обстрелом весь пролесок и прилегающую к нему местность, три человека слева от пулемёта, все остальные справа, второй эмгач на правом фланге, можно сказать отделение заняло позицию уступом вперёд. Ещё дальше я послал снайпера, если не сдюжим, будем вдоль просеки перекатами отходить на юго-восток, а потом на юг. Или сразу на юг, если немцы начнут арт-миномётный обстрел.
Позицию для миномёта заняли во втором эшелоне, отодвинув орудие как можно дальше на юг от угла схождения, так как наименьшая дальность навесной стрельбы — семьдесят метров. Выше уже ствол задирать нельзя, мина может вернуться обратно. Зато вдоль просеки можно стрелять как угодно далеко, цель видно, если приподняться во весь рост над бугорком. С тыла нас прикрывают Гриша с Шайтаном, они ещё метрах в пятидесяти от огневой. На санях только НЗ в тридцать мин, дюжина на позиции. В резерве один пулемётчик с ДП-27 и я. Миномёт почти на прямой наводке, Макар и сам справится. Пока есть возможность, утрамбовали перед собой бруствер из снега, подготовив площадку для пулемёта. После чего, вскрыв цинк, набиваю пустые магазины к самозарядке, а пулемётчик свои диски-тарелки, которых у него аж шесть штук в двух переносных сумках и один на пулемёте. Побуду у него вторым номером. Пока работали, между делом и познакомились.
— Как хоть зовут-то тебя, боец. — Набив очередной диск, спросил я.
— Красноармеец Круглов, Алексей. — Представился он.
— Лейтенант Доможиров, Николай. — Протягиваю ему руку. — Давно воюешь?
— Да почитай с самого начала войны.
— В отряд как попал?
— В октябре, под Вязьмой нас окружили. Дивизию разбили. В составе взвода прикрывал отход своего батальона. Потом пробивались на восток. Под Вереёй уже попали в засаду, там меня и глушануло, очнулся в плену, бежал, в ноябре уже прибился к отряду.