Партизаны

Дягилев Алексей

Одну ленту на сотню патронов Малыш отстрелять успевает, хорошо проредив правый фланг наступающих финнов. Подаю ему кекс и слежу, чтобы пушка на гусеницах не повернулась в нашу сторону.

— Уходим! — кричу я. Когда одно из штурмовых орудий начинает разворачиваться на узкой дороге.

— Успеем. — Не отрывается от прицела Малыш, затеяв дуэль с финским пулемётчиком. — Готов. — Удовлетворённо восклицает он. — Теперь бежим.

Торю тропу в глубину перелеска, перпендикулярно траектории стрельбы самоходки, слышу как Малыш пыхтит позади, значит не отстаёт. Буквально через несколько секунд после нашего старта, первый снаряд разрывается на опушке, а сразу за ним ещё два. Перехожу на быстрый шаг, осколки нас уже не достанут, а дыхание надо успокоить. Мой автомат

так и остался у Александры, а из пистолета очередь от живота не пустишь. Хотя в лесу и короткий ствол не будет бесполезным пугачом. Меж тем перестрелка к северу от нас только усилилась, а на западе она не смолкала и теперь достигла своего апогея. Причём к звукам от выстрелов добавился рёв моторов и лязг гусениц. Надеюсь, что это не танки.

Пересекаем лесную дорогу и выходим к поляне, на которой были огневые позиции миномётов. Несколько воронок от бомб перепахали эти ложные огневые. По краю опушки отходим на север, в готовности прикрыть отход разведчиков. Нужно ещё перебежать в рощу и отыскать там концы провода или связного. Перебежать, громко сказано, предстоит пройти двести метров по колено в снегу, причём по открытому месту. Лыжи бы сейчас не помешали, но за неимением горничной топаем по снежной целине на своих двоих. Громкий взрыв застаёт нас на очередной перебежке, после чего перестрелка в лесу резко усиливается, а потом замолкает. Так что в рощу мы проскочили удачно.

Теперь у нас новый опорный пункт — «Роща». Деревья в нашем опорнике растут неправильным четырёхугольником или скорее прямоугольной трапецией. Нижнее основание примыкает к просёлочной дороге между Пинашино и Белым Камнем. Это наш тыл. Верхнее основание (северная опушка), длиной около полукилометра, прикрывает Пашка со своими разведчиками на усилении у него станковый пулемёт системы «Максим». На западной опушке взвод сапёров при двух МГ-34 на станках, Малыш снова приспособил свой трофей для зенитной стрельбы. Мой НП тут же. Миномёты в кустарнике на восточной опушке рядом с дорогой. Можно и боеприпасы подвезти, и позицию быстро сменить, хотя мин уже не лишку осталось. А больше сил нет, так что надеюсь, что с юго-востока на нас никто не нападёт. Остатки обоза в Белом Камне. Передовой медицинский пункт в домике за дорогой.

Пока мы бодались с финнами, остатки стрелкового батальона отошли в Пинашино, и теперь мы снова прикрываем правый фланг красноармейцам. Возможно батальон и не побежал бы с позиций, если бы не поддержка брони. Второй «Штуг» сначала возглавил атаку на Пинашинские хутора, подобравшись по полевой дороге, а потом пропустил штурмовые группы вперёд, прикрывая атакующих артиллерийским огнём. Плюсом к тому пополнение пехоты и тягачи, которые гудели в перелеске, вытягивая застрявший танк. Вот эти-то причины и привели к таким последствиям. Штурмовое орудие ближе чем на триста метров не приближалось, расстреливая стрелковые ячейки и огневые точки в домах. Благодаря этой поддержке, фрицы снова зацепились за окраину, и на этот раз наши побежали, тем более дорога в тыл была расчищена и утоптана. Взвод 120-мм миномётов прикрыл «героическое» отступление последними минами, а потом миномётчики отлавливали бегущих пехотинцев на северной околице деревни Пинашино, и укладывали в редкую цепь. Но немцы, заняв Пинашинские хутора и прилегающие к ним окрестности, вперёд не пошли, а стали обосновываться в опорном пункте, подтягивая резервы и перегруппировываясь.

Первый штуг, который решил поддержать финских лыжников и сунулся в перелесок, наскочил на фугас, прямо на перекрёстке, а пока его пехотное прикрытие хлопало ушами после контузии, Пашкины разведчики контратаковали и завалили всех «фиников», ну а сапёры закончили со штугом, напоив его самодельным коктейлем от Доцента. У нас в будущем привыкли, что содержимое зажигательных бутылок называют «коктейлем Молотова», но над этой смесью сам Доцент колдовал, смешивая в разных пропорциях бензин, масло и сосновую смолу. Вот этим самодельным напалмом и запалили самоходку. Финны, конечно, любят партизанить, особенно в своих лесах, и тактикой партизанской войны овладели в

совершенстве. Вот только это наш лес, и наши, советские партизаны, так что в этот раз не срослось. Увидев, что атаку пехоты противника поддерживают танки, Пашка не стал рисковать, а заранее отвёл половину бойцов дальше в перелесок, сосредоточив ударные группы на флангах. Ну, а когда финны, преодолев незначительное сопротивление «красных», но понеся при этом серьёзные потери, втянулись в огневой мешок, да ещё и штурмовое орудие за собой подтянули, вот тут и сработали домашние заготовки, плюс импровизация. После уничтожения противника, разведчики быстренько подобрали трофеи и документы и уже спокойно, не торопясь отошли в рощу. Тем более второй штуг никуда не делся, а подкрепление уже выдвигалось к противнику из деревни Малое Ивановское.

Смеркалось. Мороз начал крепчать, а кавалерии из-за холмов не наблюдалось. Хотя кавалерия тут не поможет, нам бы пару танков или пушек. А ещё надо дороги заминировать, но мины кончились, да и на все пять просёлков, которые подходят к деревне с севера и запада, взрывчатки не хватит. Да и спокойно работать сапёрам фрицы вряд ли дадут. Снова приходится ждать, отдавая инициативу противнику. А на большее у нас ни средств, ни сил не хватает. Деревня от моего НП в километре, хутора в полутора. Снова предстоит стрелять с двух кэмэ, так что определяюсь с реперами, которых в чистом поле хватает. Несколько домишек или каких-то построек раскидано вдоль моего сектора наблюдения. Пока есть возможность, считаю, пристрелку начну по ходу пьесы, когда будет по кому палить.

С наступлением ночи высылаем одну разведгруппу на лыжах, проверить перелесок. Бойцы удачно проскочили на опушку, проверили всё и, не обнаружив противника, вернулись. Немцы пускали ракеты из своего опорного пункта, вели беспокоящий огонь по Пинашино, но так и не атаковали. Поэтому разрешаю личному составу посменно отбиться прямо на позициях. Люди больше суток на ногах, позиции мы оборудовали как могли, так что небольшой отдых не повредит. Сам бдю, прямо на КНП, прислушиваясь к ночной перестрелке.

Разбудил меня необычный звук, разлепляю глаза и ищу источник, чтобы зафигачить по нему подушкой или пнуть. Но ящик продолжал зуммерить, поэтому снимаю трубку.

— Первый у аппарата. — Представляюсь я абоненту.

— Это второй, — узнаю я голос Макара. — С поста доложили. По дороге из Белого Камня движется колонна машин.

— Наши?

— Возможно.

— Уточни и доложи. Если противник — уничтожить!

— Есть, уточнить. — Отвечает он и кладёт трубку.

Смотрю на хронометр. Час ночи. Было бы светло, был бы день. Неужто подмога нарисовалась. Снова звонок.

— Это наши, едут в Пинашино, требуют командира. — Без прелюдий докладывает Аристарх.

— Много?

— Колонна растянулась, я насчитал машин двадцать, командует какой-то майор, так что скорее всего батальон.

— Ты сказал им, что за нашим лесом дорога окажется под обстрелом?

— Да. Так что сейчас спешиваются. Дальше пешком пойдут.

— Пускай идут, встречу их на краю рощи. Отбой.

Находящегося поблизости бойца посылаю направо, за Климом, а по пути разбудить личный состав. А то мало ли что. Вдруг растеряется кто спросонья. Сам иду налево, прихватив по пути Малыша. Стоя на обочине, поджидаем отряд. А когда с востока замаячило движение, выходим на середину дороги. Встречаем головной дозор, следом идёт ГПЗ. Посланный от дозора боец уже предупредил кого следует, поэтому после остановки колонны к нам подходят два человека.

— Командир партизанского отряда «Неуловимые мстители» — Доможиров. — Отдав воинское приветствие, первым представляюсь я.

— Командир батальона особого назначения — майор Жабо. — Представляется в ответ один из подошедших. — Владимир Владиславович. — Продолжает он знакомство и протягивает руку.

— Николай Никанорович. — Отвечаю на рукопожатие.

— Это случайно не ваш комиссар переполошил штаб армии, первым доложив о немецком наступлении?

— Это такой юноша бледный, со взором горящим? — Решил я проверить, о том ли комиссаре идёт речь.