Партизаны
Шрифт:
Наша пехота в опорном пункте осмелела и начала перестреливаться с фрицами, проскочившими в перелесок. По танку тоже прилетело что-то убойное, только прямых попаданий не случилось, несколько разрывов испятнали воронками прилегающую к панцеру местность. Хорошо хоть напугать получилось, по крайней мере, стрелять панцерманы прекратили. Меж тем, наступающая рядом с шоссе рота успела проскочить в перелесок, хоть и не полным составом, но и ополовинить её не получилось. Роту же, наступающую ближе к нам, удаётся пока сдерживать, но она изначально продвинулась гораздо дальше, и теперь её зольдаты броском вперёд пытаются выходить
Прекращаю стрельбу и приказываю взводу сменить позицию. Вот теперь нас точно уже засекли и обратка может прилететь с минуты на минуту. Сам тоже меняю наблюдательный пункт, по дороге предупреждая разведчиков и сапёров, когда открывать огонь. Малыша отправляю на левый фланг, будет командовать пулемётным взводом, сам же остаюсь у орудия. Успеют миномётчики сменить огневую до начала немецкой атаки, вдарим по фрицам из миномётов, не успеют, тогда подключу сорокапятку. Но пулемёты будут работать в любом случае, причём первым номером.
Снова артиллерийский налёт. А вот теперь и по нам прилетело. И если гаубицы работают по хуторам, то по нашей поляне прилетело из миномётов. Хреново. Батарея батальонных самоваров это очень плохо. Лишь бы они по опушке не прошлись. Хотя поводов мы не давали, разведчики строго выполняли приказ — «Огня не открывать». Разрывы довольно точно накрыли то место, где была огневая. Вот только хлопков от выстрелов я почти не слышу, видимо батарея расположена на максимальном удалении от нашего перелеска.
После десятиминутного артналёта, гансы сразу пошли в атаку. Теперь батальону мы помочь не сможем, со своими проблемами бы разобраться. Хотя… Два взвода противника наступают вдоль полевой дороги на юг, обходя батальон Ветрова с фланга. Один взвод немцы пустили проверить перелесок, в котором сидим мы. Это те, что проскочили в кустарник. Вот с ними мы повоюем, а дальше каждый сам за себя. Пулемётчики Малыша дали построиться немцам в боевой порядок, отойти от кустарника, а потом открыли шквальный огонь с дистанции четыреста метров. Чего стоило Пашкиным разведчикам не выстрелить раньше, но первый залп вышел дружным, со ста шагов взвод наступающих на них фрицев буквально смело. Шесть хоть и ручных пулемётов, не считая винтовок и карабинов, уложили всё, что осталось от взвода в снег. Чуть больше повезло двум взводам, наступающим вдоль дороги. Во всяком случае, умерли они не сразу, кому повезло после первого залпа, добили следующими. А потом как снайпер так и левофланговые пулемётчики с ручниками подключились. Хотя могли и не встревать, станкачи бы и сами разобрались.
А вот теперь надо линять, вот только знать бы ещё куда. Наблюдатели наверняка уже засекли, где мы прячемся, и теперь передают координаты на батарею.
— Пашка!!! Климов!!! — Пробегая по тропинке ищу я разведчика. — Забирай всех и валите нах север отсюда, прямо до перекрёстка. Займёте позицию вдоль дороги.
— А может пятёрку с пулемётом тут оставить?
— Не надо. Окопаться всё равно не успели, а сейчас тут жарко станет.
— Я тогда и за перекрёсток людей посажу.
— А вот это попробуй. Если совсем зажмут, отходите прямо по дороге на восток. А потом к Белому Камню. Прощай.
Бегу обратно, поднимая бойцов из снежных окопчиков и отправляя на север. Вроде успели. Когда
— Разрешите, товарищ командир? — вопросительно смотрит на меня наводчик.
— Давай! — Машу я рукой, уже не надеясь на успех. Расстояние километр, попасть, может и попадёт, — а вот пробьёт ли броню? Хотя борт у «тридцать восьмого» всего полтора сантиметра, должно получиться. Заняв место командира орудия, помогаю наводчику пристреляться. Хватило трёх снарядов, ещё два, и упрямый чех наконец задымил, так и не успев «перекрестить» наше орудие. Ещё несколько минут громим левый фланг наступающих фрицев, а потом приходится бросать орудие и отходить к пулемётчикам. Осколочные снаряды кончились, остались одни бронебойные, а пристрелочные мины засвистели в воздухе.
— Прекратить огонь. Снять прицел и клин затвора. Отходим. — Даю я команду расчёту. Железо-то может уцелеет, а вот людей зря терять не хочется.
— Принимай пополнение, Емельян Батькович. — Подбегаю я к Малышу, копошащемуся возле пулемёта.
— Как раз вовремя, а то у меня двоих подстрелили. И с пулемётом что-то не то.
— Да тут же прицел разбит и станок покорёжило. — Бегло осматриваю я конструкцию.
— Вот я и говорю, что без кувалды не разобраться. — Поднатужившись, выправляет он руками погнутую стойку.
— А ты вертлюг поставь и прицел зенитный. В ЗИПе должно быть. Да и стрелять тебе будет удобнее. Позицию опять же смените.
— Меняют уже. Рук на всё не хватает. Да и прикрывать надо кому-то.
— Меняйте позицию, а я на НП. Миномётчики должны уже на новой огневой обосноваться, так что прикрою. — Бегу я на наблюдательный, цепляю провода к аппарату и кручу ручку.
— Смольный на проводе. — Не изменяет себе Макар.
— К бою! По пехоте. Осколочной. Заряд четвёртый. Прицел пять девяноста. Угломер тридцать ноль. Наводить в веху. Один снаряд. — Противник теперь гораздо ближе, а вот его миномёты достать до нас не должны. Если позицию не сменят.
После пристрелки долблю заградительным уже по самой околице хуторов, не давая фрицам зацепиться за окраинные строения. «Максим» лупит с фланга, с той же целью. Вот только так нам всю войну не выиграть, если Ветровский батальон не перейдёт в контратаку, немцы прорвутся. Некоторые уже проскочили и засели в домах и пристройках, видно как стреляют из окон. Махра как засела в траншеи на южной и восточной околицах, так и сидит там. Отстреливается. Хорошо хоть назад не бежит. Оно, конечно, сидите и стреляйте, вот только стреляют в основном из винтовок, ручных пулемётов раз два и обчёлся, а станковых я не заметил. У соседей за речкой дела ещё хуже, перестрелка сместилась намного южнее. Так что и наша пехота может испугаться окружения и отойти.