Партизаны

Дягилев Алексей

— С рассветом отправим обоз с ранеными дальше в тыл, на железнодорожную станцию Износки, вот там и может находиться штаб армии. Только я вас умоляю, не ищите штаб. Могут принять за диверсантов. Скажите, что у вас важные разведданные и попросите самого старшего командира. Насчёт совсекретных сведений ниже чем с майором не разговаривайте. А там уже представитесь по всей форме и донесёте до командира мысль про контрудар немцев.

— Да понял я. Что вы меня за Советскую власть агитируете, товарищ командир? Как думаешь, Николай, хорошо мы немцам врезали.

— Не то слово, Леонид Матвеевич. По нонешним меркам считай, танковую роту уничтожили

и штаб полка разгромили. Но главное ещё предстоит сделать, и половина успеха от вас зависит. Так что не подведите, товарищ комиссар. — Передаю я ему планшетку с документами и прощаюсь.

Потом отправляю на задание Малыша с орудием, под прикрытием четырёх разведчиков.

— Твоя задача — опорный пункт. Так что окапывайтесь, огневые позиции оборудуешь на северной и западной окраинах деревушки. Основная цель — танки и другая бронетехника противника, с пехотой не связывайся, разве только из пулемёта. Снаряды остались?

— Десяток бронебойных, дюжина осколочных.

— Хреново. И взять больше негде. Разве что в зарядном ящике, который отстал?

— Пустой тот передок был, упряжку мы на подмену держали, вот после очередной смены они и потерялись.

— Ладно, проехали. Если не успеешь на хутор до наступления немцев, оставайся в деревне Пинашино, и наших всех отзови. Там узел дорог, постараемся хоть его прикрыть. Всё, двигайте на задание, мы следом подтянемся.

К тому времени наши айболиты закончили кромсать живых людей. Кого смогли, прооперировали и заштопали. Кому не повезло, просто забинтовали и составили сопроводительные записки, свалив головняк о их дальнейшей судьбе на командира и господа Бога. Двоих, самых тяжёлых, пришлось оставить на месте. За время марша мужики натерпелись, так что если повезёт — выживут, а нет — хоть умрут спокойно. Пятерых отправляем обозом, в сопровождении комсомолок, которые правят санями. В прикрытии Лёха Круглов с пулемётом, ну и остальные раненые с оружием. Александра пыталась отмазаться, сказав, что у неё прав нет, но не прокатило. Так что всех девок из отряда я сплавил в тыл, на станцию Износки, надеюсь, выживут. Хотя и назначил место встречи под Белым Камнем, но кто из нас туда доберётся, неведомо.

Всё лишнее огнестрельное оружие, медикаменты и продукты, оставляем в Гриденках, сгрузив всё в пустующий погреб на одном из подворий. Вход в него заколачиваем и минируем, предупредив хозяйку, чтобы ни в коем случае даже близко не подходила, а уж тем более внутрь не совалась. Крестьяне лезть побоятся, а потом либо мы вернёмся, либо советские пионеры нагрянут. Даже один передок пришлось бросить, реквизировав пару саней вместе со сбруей, и перепрячь лошадок. В результате получилось два грузовичка с движком в одну лошадиную силу. Поэтому остатки отряда едут, а не идут пешком. Думаю, через час доберёмся.

Проезжая через деревушку Белый Камень, встречаем добровольного помощника, который в обмен на полмешка овса (плата за рейс), передаёт записку с сообщением от Доцента. Уточнив у дедка наш дальнейший маршрут, едем дальше на запад. В деревне Пинашино останавливаемся и встречаемся с Малышом.

— Вот же ёкарный бабай, три креста через коромысло… — Матерится он. — Грёбаная махра и её ох…е говнокомандование… Хорошо меня вовремя предупредили. — Из его дальнейшего монолога я понял, что наладить взаимодействие не удалось. Поэтому переходим к плану «Б». Всю артиллерию отправляю в лес, в километре восточнее хуторов. Мы же всё-таки партизаны, и лес наш дом родной. Особенно если там

терновые кусты есть. Сам же с тремя упряжками еду «на стрелку», с одного выясняя подробности инцидента у связного разведчиков. Надо забрать своих людей и объяснить кое-кому, что он не прав. Мчимся рысью и вскорости добираемся до места. Вот они — Пинашинские хутора, населённый пункт аж из пяти домов и подворий. Здесь мы и хотели нерушимой стеной стоять, но место оказалось занято батальоном красноармейцев из 338-й стрелковой дивизии.

В батальоне осталось меньше сотни штыков, поэтому его командир и решил припахать бесхозных, но хорошо вооружённых людей. Так что приходится ехать на разборки и вытаскивать своих бойцов. На мне маскхалат, командирская портупея, на боку кобура с пистолетом, на поясе штык-нож. Планшетка и бинокль являются дополнительными атрибутами, подтверждающими мою командирскую принадлежность. По единственной короткой улице подлетаем к самому большому дому и лихо тормозим возле ворот.

— Боец, срочно проводи меня к командиру, у меня поручение от командарма. — Быстро подхожу и наезжаю я на часового, стоящего на крыльце.

— Стой, кто идёт! — Вспоминает он устав.

— Ты оглох?! — Повышаю я голос. — Немедленно доложи. — Поднимаюсь я на крыльцо, пока часовой не успел снять винтовку с плеча, и практически заталкиваю его в сени, а потом в дом. За столом в жарко натопленной кухне сидели два «офицера» и совещались. А так как карты на столе не было, а стоял чугунок с картошкой, от которой шёл пар, то делали они это по заветам Чапаева.

— И где должен быть командир? — Прямо с порога заявляю я.

—??? — Прочитал я удивление на их лицах.

— Где должен быть командир!!!?? Я вас спрашиваю! Когда с минуты на минуту ожидается наступление противника. — Повышаю я децибелы.

— А, вы, собственно кто? — Отмирает самый старший из лейтенантов.

— Командир передового отряда из батальона особого назначения, лейтенант НКВД — Доможиров. — Лихо козырнув, гружу я его терминами и аббревиатурой. А стоящий за моей спиной разведчик с ППД, придаёт мне ещё больший авторитет и способствует пониманию. А то некоторые имеют моду трибуналом грозить и за оружие хвататься.

— Командир второго батальона, старший лейтенант Ветров. — Поднявшись с табурета, представляется он в ответ.

— Вас предупредили, что сегодня начнётся немецкое наступление?

— Да. Но мне никаких приказов из полка не поступало.

— А приказ у вас и не изменился. Как прикрывали правый фланг ушедших в прорыв войск, так и будете прикрывать. Только при этом нужно стоять насмерть и не отходить с рубежа.

— А вас собственно кто уполномочил?

— Наш батальон особого назначения напрямую подчиняется командующему фронтом, у него и спросите про мои полномочия. Кстати. На шоссе была выслана спецгруппа минёров. Они выполнили боевую задачу? Где они сейчас?

— Про их боевую задачу я не знаю. Что-то минировали. А сейчас я поставил их в боевое охранение.

— А кто, вас, уполномочил, командовать моими людьми? Немедленно снимайте их с поста. У меня своё начальство и свои приказы. Все вопросы можете задать командующему фронтом. Соседи у вас есть?

— Сосед слева — батальон из 266-го стрелкового, но они за рекой. Справа соседей нет.

— Теперь будут, товарищ старший лейтенант. Как только моих бойцов вернёте. Мы займём позиции по восточной опушке леса в километре от вас. Поможем, чем сможем. Место там открытое, так что фланг вам прикроем.