Пасечник 2
Шрифт:
— Старая работа. Сейчас, поди, такое и не сделают. Утерян секрет.
Взглянул на исцарапанную терентьевскими мужичками замочную скважину, неодобрительно покачал головой:
— Варвары!
Одним движением вынул из нагрудного кармана сильную лупу, всмотрелся куда-то внутрь замка. Качнулся вправо-влево, высматривая нечто, ведомое лишь ему одному. Переложил лупу в левую руку и вооружился тонким, хитро изогнутым на конце стержнем. Колупнул раз-другой, попытался осторожно провернуть. Потом так же осторожно вернул свой
Специалист отшагнул от сундука, опустил руки. Рукава скользнули вниз, закрывая кисти. Но Терентьев успел кое-что заметить: пока специалист работал, длинный рукав пиджачка сполз по руке чуть дальше, чем хотелось его хозяину, открывая очень характерные следы на запястье. Следы от кандалов.
— Что скажешь? — спросил Волков. — Возможно открыть?
— Возможно, — кивнул старик. — Замок исправен, только яд в нём иссяк.
— Яд?
— Разумеется. Надо ведь защищаться от воров и предателей.
У князя дёрнулся угол рта. Видать, этой публики перевидал немало. Спросил, старательно удерживая внутри гнев и нетерпение:
— Как же всё-таки открыть?
— Сунуть палец в дырку. Замок артефактный, на кровь настроен. Если опознает своего, откроется, не опознает — яд впрыснет. Но яда уже не осталось. Видать, много было желающих пальцы совать.
Старичок не удержался, хихикнул этаким едким издевательским смешком.
А иначе — никак? — поинтересовался князь.
— Иначе — никак. Ломать почнёшь — так жахнет, что от хором твоих, княже, камня на камне не останется.
Волков подумал-подумал, да и сунул палец в отверстие. Внутри что-то щелкнуло. Князь тут же выдернул палец обратно и недостойным правителя образом поместил в рот. А внутри сундука что-то похрустело, пощелкало, опять хрустнуло, ещё разок щёлкнуло, и крышка приподнялась на пару миллиметров.
— Мне лучше уйти, княже, — предусмотрительно напомнил о себе специалист.
— Ступай, — согласился Волков. — Секретарь тебе возместит потраченное время.
Было видно, насколько гложет князя любопытство.
— Быть может, мне тоже стоит уйти? — спросил Колюкин.
— Какой смысл? — нетерпеливо махнул рукой Волков. — Ты и без того весь в секретах. Одним больше, одним меньше — ничего не поменяется.
Князь повернулся к Терентьеву:
— И ты останься. Мы с тобой ещё не закончили.
Наконец князь, предусмотрительно встав сбоку от сундука, откинул крышку. На красном бархате лежал относительно небольшой слиток металла. На вид, килограмма два весом. Матово-серый, невзрачный, он совершенно не выглядел значительной ценностью. Но князь взял слиток в руки бережно, словно бы он был из цельного алмаза. Выдохнул:
— Адамантиум!
Погладил нежно серый металл и обратно в сундук уложил. Захлопнул крышку, убрал драгоценность в сторонку, вернулся за стол и некоторое время
— О том, что видел — молчи!
— Само собой, — кивнул Иван.
Тут и предупреждать не надо: не говорят вслух о вещах ценой в половину княжества.
— Что ты хочешь за свой дар?
— Ничего.
— Ничего? — переспросил князь.
Он выглядел настолько удивлённым, что Терентьев решил пояснить:
— Мне в руки попала чужая вещь. Я вернул её хозяину. Всё.
— Ах ты ж, ядрёна кочерыжка!
Волков от избытка чувств хлопнул по столешнице обеими ладонями, и в следующий миг листы бумаги вспорхнули со стола белыми птицами. Один из охранников кинулся подбирать. Ну так ему не в первый раз.
Князь тем временем что-то себе на ум положил, и молвил не допускающим возражения голосом:
— Слышал я, ты инфорами занялся. То дело полезное. А жить ты ведь, наверняка, собираешься у себя в Терентьевке?
— Именно так, княже.
— Тогда вот что: как «Волков-связь» дозреет, сеть инфоров расширять начнёт с Селезнёвского уезда.
— Спасибо, — поклонился Терентьев, едва удержавшись от ехидства.
Он и поклонился-то в первую руку для того, чтобы скрыть от Волкова глумливое выражение лица. Оставалось надеяться, что князь этого не заметил.
— Ступай теперь. Подожди в приёмной Колюкина, он тебя в Академию доставит.
Терентьев неловко выбрался из автомобиля: какая-то машина в этот раз попалась тесная. Колени упирались, потолок давил и скрючиваться внутри пришлось в три погибели. Хоть свою покупай. Только зачем она нужна, на пару месяцев-то! Маша, опираясь о руку кавалера, выпорхнула из машины легко и непринуждённо: ей при её ростике ничего не давило и не упирало.
Привратник преградил было им путь, но егерь сказал ему заветные слова:
— Иван Терентьев по приглашению господина Боброва.
Официант провел Ивана с Машей к забронированному столику и оставил. Терентьев принялся изучать меню, а Маша осторожно постреливать глазками по залу и обмирать, старательно не показывая виду: все, решительно все глядели на них. Какой кошмар! Их обсуждали буквально за каждым столиком. И смотрели так, будто у неё дыра на чулке, или пятно на платье, или тушь потекла, или всё это вместе.
— Маша!
Девушка подняла глаза на своего кавалера.
— Ты выглядишь потрясающе. Намного лучше всех этих старых перечниц в шелках и бриллиантах. Они тебе завидуют. И чем больше завидуют, тем больше желчи изливают в твой адрес.
— Правда?
— Абсолютная правда. Считай, что это — тренировка. На балу будет сложнее. Там и людей окажется больше, и наряды ярче, и конкурентки не станут сидеть поодаль и бормотать гадости себе под нос, а начнут подходить вплотную и язвить под видом комплиментов. А сейчас — так, ерунда.