Пасечник 2
Шрифт:
Ужин просвистел мимо. Завтрак отправился туда же, но Иван этого не боялся: снеди от бабки Аглаи хватило бы ещё на день, а если чуточку поэкономить, то можно и на пару дней растянуть.
С раннего утра по коридору затопали ботинки студентов. Громкие юные голоса выплеснулись из комнат и бодро проследовали к выходу. Ивану идти было рано, и он, уже умывшись, одевшись в повседневный камуфляж и позавтракав, задержался. Лучше провести полчаса в тепле, чем в холодной утренней сырости.
Координаты хозблока
Другой, тот, что не пошел на поводу у толпы, вызывал большее уважение. Но идти против всех не решился. Судя по обыденному лицу, по простецкой стрижке, по широким сильным ладоням, парень выбился с самого низа, и возвращаться обратно не хотел. Тоже позиция, и за неё человека даже можно уважать. Мало кто готов рискнуть своей репутацией и положением ради незнакомого человека. А уж этому студенту действительно есть, что терять.
Общий расклад в группе, если брать одних парней выходил такой: трое явных противников, один нейтрал, а все остальные — так, ни рыба, ни мясо. Неважненько. Впрочем, особенного общения Иван и не планировал. Ровно столько, сколько будет необходимо для учёбы. Куратор может хотеть что угодно, но у Терентьева свои планы.
Конягин практически не опоздал. Разве что наминутку-другую. Повёл нового студента хитрым путём и привёл во владения кастеляна.
Хранитель академических сокровищ был немолодым уже мужиком с явственно видимым армейским прошлым. Даже нога ниже колена у него была деревянная. То ли мечом рубанули, то ли магией запульнули. Взгляд у кастеляна был цепким и внимательным, как у опытного старшины. И с алчным прищуром, как у опытного интенданта. Этот гибрид интенданта и старшины в момент обследовал приведённого к нему новичка и сделал все полагающиеся выводы. Только и сказал:
— Со вчерашнего дня жду.
И, не дожидаясь представления куратора, спросил:
— Служил?
— Служил, — ответил Терентьев.
— Воевал?
— Воевал.
— Почему списали?
— Контузия.
Кастелян тут же сложил два и два и сделал вывод:
— Ну, хоть кому-то контузия помогла.
И протянул через прилавок могучую руку:
— Сидор.
— Иван.
Хрустнули кости в пожатии. Конягин поёжился. Он, хотя и сам был человеком не слабым, не хотел бы ощутить свою конечность в этих тисках, по недоразумению называемых ладонями.
Тут кастелян Сидор обратил внимание на куратора.
— Студент?
— Да, новенький… — пустился было в объяснения куратор, но был
— Что ему положено?
— Полный комплект новичка.
— Ясно.
Сидор еще раз кинул оценивающий взгляд на егеря и, стуча деревяшкой, заходил по складу, бормоча себе под нос: мундир академический, повседневный и парадный. Вот как раз и размерчик пригодился.
На прилавок легли два свёртка. Иван для порядка развернул один, с повседневным мундиром. Посмотрел, проверил качество сукна — ничуть не хуже, чем у того наглого графинчика. Свернул обратно, перевязал шпагатом. Кастелян лишь хмыкнул:
— Можешь не проверять, для своего брата-солдата всё по первому разряду сделаю. Поди, и награды имеются?
— Имеются, — подтвердил Иван. — Княжий крест, да Обережный круг.
— Неплохо, неплохо, покивал Сидор и пошел в другой конец склада. Притащил очередные свёртки.
— Гимнастические костюмы, два комплекта. Комплект для ношения в общежитии. Бельё нательное, четыре комплекта. И вот, всякая мелочёвка. Тут уже у себя в комнате сам посмотришь.
Тут Сидор подмигнул. Но так, чтобы куратор не увидел.
— Комната-то у тебя, я слышал, уже есть, — продолжал он болтать. — Даже слышал, что Коровкин со своими подлизами пытался её отжать и обломался. Это по-нашему. В каких войсках служил?
— Десант.
— Ого! Уважаю. Встречался как-то с вашими. Серьёзные ребята, капитально давали ворогу прикурить. Вот, ботинки на сезон, спортивные тапочки. И — от сердца отрываю — домашние. И вот большой мешок, в который полагается всё запихать, чтобы до комнаты дотащить. Вроде, всё.
В этот момент Конягин осознал, что чего-то не понимает в жизни. В первый раз на его памяти Сидор Пафнутьев выдал кому-то что-то сверх положенного.
— А скажи, Сидор… — начал было Терентьев.
— Сидор, и всё, — постановил кастелян.
— Договорились.
Два солдата вновь крепко пожали друг другу руки.
— Сидор, ты чай как, уважаешь? — спросил Иван.
— А то ж! Кто на войне был, тот без чая не может.
— Вот и я уважаю, вздохнул егерь.
Пафнутьев мгновенно сообразил, к чему идёт разговор.
— Глеб Никифорыч, — предложил он куратору. — Чтобы потом честно говорить — мол, ничего не видел, ничего не знаю — выйди на пару минут перекурить. Или хотя бы отвернись.
Конягин, ошарашенный увиденным и услышанным, без слов отправился на улицу.
— Скажи, Сидор, нет ли у тебя в заначках чайничка небольшого? Чтобы вечерком после занятий чайком побаловаться. С возвратом, само собой.
Сидор хитро улыбнулся:
— Есть, конечно. Но не каждому и не просто так.
— А я не просто так, — широко улыбнулся Иван и, запустив руку в карман штанов, добыл небольшой туесок.
— На-ка вот, попробуй. Стоит такая вещица чайника или нет.
Едва кастелян открыл крышку, как склад заполнился ароматом наивкуснейшего мёда. Глаза Пафнутьева мечтательно закатились.