Паутина
Шрифт:
Школа Св. Антония наверняка изменилась за прошедшие годы, и все-таки это та же самая школа. Должны сохраниться хоть какие-то связи между нынешним временем и давно минувшим 1969 годом, когда имя Ребекки Фишер было для окружающих таким же обычным, как, к примеру, мое собственное. Мало-мальски подробное описание девочки, какой она была тогда, дало бы мне ключ ко многому, позволило бы увидеть не только десятилетнюю убийцу, но и женщину, которой она стала…
Ну все, довольно, это может длиться до бесконечности. Я захлопнула дверь во двор и взялась за пылесос. Наводя порядок в гостиной, я пыталась не ощущать знаков и намеков, связанных с прежней обитательницей этого
13
— В то время, когда все это произошло, я только начинала учительствовать, — сообщила мне Джудит Дейвис, — и в этой школе проработала лишь год. Боже мой, мне тогда было всего-то двадцать три. Сейчас в это трудно поверить. — Короткий лающий смешок. — Я старалась втянуться в работу и влиться в коллектив.
— Вы преподавали в ее классе?
— Не совсем — в течение двух недель я подменяла их учительницу. Должна сказать, что на меня, в отличие от большинства моих коллег, общение с блистательной мисс Фишер произвело гораздо меньшее впечатление.
«Любопытно бы знать, это правда или ретроспективная оценка прошедших событий?» — подумала я и уточнила:
— В каком смысле?
— Как бы объяснить… Конечно, школа тогда и сейчас — это небо и земля. Однако и в те времена в школе процветал снобизм. — Словно почувствовав мое недоумение, директриса заговорила быстрее, с легким нетерпением: — Речь не о богатстве и роскоши — совсем наоборот. Почти каждая семья, имеющая хоть малейшую возможность, отправляла своих детей в частные школы с раздельным обучением. В Тисфорде такой школой для девочек была школа Святой Анны. Может, именно по этой причине так много учителей грешили снобизмом — просто уставали от срывов, от вшей в головах, от чесотки и еще бог знает чего. Удивлены? А в то время очень многие дети приходили в школу со всеми этими прелестями. — Глубокий вздох человека, утратившего вкус к жизни. — Отсюда и совершенно иное отношение к Ребекке. А лично я с ней не носилась — ни желания не было, ни терпения. По мне, она была точно такой же, как и все остальные.
— То есть… к ней относились иначе, потому что она была из обеспеченной семьи?
— Из фантастическиобеспеченной семьи. Ее приемные мать и отец принадлежали к совершенно иному классу, нежели абсолютное большинство родителей. Я подчас задумывалась, почему Ребекку не отдали в школу Святой Анны, но так и не поняла. Я редко видела Риту и Денниса Фишер и мало что знала о них, но они определенно не выглядели людьми, скрывающими свое богатство.
Моя сигарета догорела почти до фильтра. Перед тем как снова заговорить, я быстро затянулась напоследок.
— А вдруг ее вышвырнули из школы Святой Анны? В смысле — исключили?..
— В нашу школу она поступила в шесть лет. Ни одна из школ нашего города не принимала детей младше этого возраста. (Я черкнула краткую пометку в своем блокноте.) Загадочная история, не правда ли? Видели бы вы, в каких нарядах она приходила в школу! Такие вещи на ребенке… просто нелепо.
— И что это были за наряды?
— Ну, в наше время дети в таком ходят сплошь и рядом. Но у меня нет слов, чтобы выразить, до какой степени ненормально это выглядело тогда. Золотые сережки, изящные вельветовые ободки для волос, туфли на каблуках, как у взрослых женщин. Мамаша отправляла девочку в школу, а одевала как фарфоровую китайскую куклу. Конечно же, это было безобразное нарушение школьных правил, однако учителя попросту делали вид, что правила писаны не для Ребекки Фишер.
Китайская
— А сама она как-то пользовалась преимуществами своего положения? — спросила я. — К примеру, нарушала другие школьные правила?
20
«Дети обреченных» (Children of the Damned) — английский научно-фантастический фильм режиссера Антона Лидера (Anton М. Leader).
— Что вы, вовсе нет. Если бы не ее одежда, я бы и внимания на нее не обратила. Таких детей я называю бесцветными. Вялая. Послушная. — Директриса засмеялась. — Сказать по совести, большинству учителей нравятся именно такие дети, и неважно, богаты их родители или бедны. А мне симпатичны энергичные и напористые натуры.
— Но ведь Ребекка была примерной ученицей, значит, она была умна?
— Я бы не взяла на себя смелость утверждать такое. Вы удивитесь, сколько детей прекрасно учатся в начальной школе, когда в основном вырабатывается почерк и развивается память. Нет, если бы мне предложили назвать ребенка, который в будущем станет скандально известным, в самую последнюю очередь я назвала бы ее. Что касается ее личных качеств, должна сказать, что в любой британской начальной школе можно было бы без труда насчитать не по одному десятку точно таких же девочек.
Я представила себе ребенка, описанного директрисой, с такими точно девочками я и сама училась в начальной школе. Они страшно переживали из-за сломанного карандаша и нервно, как старые девы, вздрагивали в ответ на предложение заняться чем-то более осмысленным, чем прыгалки. Однако этот образ не имел ничего общего с тем, что я прочитала о Ребекке.
— Но ведь она вписалась в школьную среду? — продолжала я. — Она была адекватна?
— Что вы имеете в виду?
— В классе на уроках, во время игр — ну, вы понимаете.
— Честно говоря, не знаю. Вечно у меня не хватало времени поговорить с учителями насчет школьной и внешкольной жизни их учениц — кто с кем дружит, кто с кем поссорился, кто кого не пригласил на день рождения и почему… — Директриса была откровенна, но равнодушна. — Я всегда считала, что если физической угрозы нет, то нечего вмешиваться в их дела, пусть разбираются сами. То, чем ученики заняты за пределами классных комнат, это их личное дело — до тех пор, разумеется, пока они не нарушают каких-либо правил.
Я очень старалась не выдать своего разочарования.
— Ну а в классе? Вы не замечали, чтобы она всегда была в центре классных событий? Или, может, наоборот, была склонна к уединению?
— Боюсь, я об этом даже не думала. Но грустной, насколько я помню, она не была. — Наступившая пауза однозначно указывала на то, что наша беседа подошла к концу. — Ну вот, боюсь, это все, что я знаю. Надеюсь, хоть чем-то была вам полезна.
— Вы очень помогли мне. Спасибо, что уделили мне столько времени. — Я была смертельно разочарована и следующий вопрос задала машинально: — Осмелюсь спросить вас еще вот о чем: вы знаете кого-нибудь, с кем я могла бы поговорить? Кто-либо из ваших коллег, работавших тогда в этой школе?