Паутина
Шрифт:
Когда Карл вернулся с работы, я только-только начала готовить ужин. Переодевшись в джинсы и футболку, он принялся чистить, резать, крошить, активно помогая мне наверстать упущенное время.
— Ну, как прошел день? — поинтересовался он. — Нашла еще что-нибудь важное для романа?
Как же мне хотелось рассказать ему обо всем, поделиться своей тревогой! Как он истолковал бы эту ситуацию? Посчитал бы серьезной причиной для беспокойства или лишь ерундовой неприятностью, от которой можно с улыбкой отмахнуться? Но я прекрасно понимала, что рассказ о моем провале породит еще больше проблем, не разрешив
— Да как тебе сказать… С утра звонила Петре, поговорила с ней, о романе в том числе. Она упомянула Британскую библиотеку, я заглянула в Интернет. Мне кажется, там действительно можно кое-что найти. Есть даже специальный отдел, посвященный такого рода делам, в газетном архиве имеются номера всех газет невесть с какого времени, наверняка должны быть и статьи о Ребекке. Библиотека, естественно, в Лондоне, но это не такая уж проблема. Думаю съездить на поезде в понедельник утром и разобраться на месте, что к чему. Я посмотрела расписание — в один конец примерно четыре с половиной часа.
— Отличная мысль, — без раздумий согласился Карл. — Возможно, найдешь что-нибудь любопытное. Кстати, а как Петра?
— В полном порядке. Как обычно, по горло в делах. Я пригласила ее к нам на второй уикэнд июля — ты не против?
— С чего бы мне возражать? Буду только рад снова увидеть ее, а уж ты и подавно. Наверняка ведь скучаешь по своей лучшей подруге.
За эти несколько минут я почти забыла свои тревоги. Мы стояли рядом у кухонного стола, Карл резал морковь, я чистила картошку. Чуть слышно играло радио, а за окном золотые краски летнего вечера постепенно сменялись роскошным, по-театральному ярким закатом.
— Похоже, у нас обоих выдался, так сказать, светский день, — сообщил Карл после долгой паузы. — Я тоже кое с кем сегодня пообщался — с Джимом Миллером, ты его знаешь понаслышке, я как-то упоминал тебе о нем, менеджер магазина в Пуле. [18] Я собирался пригласить его с женой к нам на обед в следующий уик-энд, но подумал, что прежде надо посоветоваться с тобой.
Честно говоря, мне не доставило бы никакого удовольствия вести пустопорожние послеобеденные разговоры с незнакомыми людьми, но Карл с таким энтузиазмом отнесся к предстоящему визиту Петры, что мой отказ выглядел бы эгоизмом. В конце концов, Петра — моя подруга, а не Карла.
18
Пул — город в графстве Дорсетшир.
— Я вовсе не против. По-моему, это здорово. Конечно, приглашай, буду только рада.
— Я решил, что тебе не помешает увидеть новые лица, — со смехом объяснил Карл. — Жена Джима работает медсестрой в больнице в Пуле. Мне думается, вы с ней почти ровесницы, и кто знает, может, через нее ты познакомишься с другими людьми. Кем бы ни были ее друзья, они наверняка поэнергичнее соседских старушенций.
Я точно знала, что дело не в возрасте. Мне было бы не легче разговаривать с Хелен, будь мы обе девятнадцатилетними студентками, снимающими на двоих квартиру в Рединге. Но я чувствовала искреннее стремление Карла привлечь меня к какому-нибудь делу, чтобы я и днем жила полноценной жизнью, как и он сам, — у него работа в офисе, а у меня
— Отличная мысль, — произнесла я. — С удовольствием познакомлюсь с ней. Вернее, с ними обоими.
За ужином мои мысли постоянно возвращались к газетному архиву Британской библиотеки. Даже понимая, что для Карла все это представляет интерес не больший, чем для меня — объемы месячных продаж его фирмы, я не удержалась и снова заговорила о поездке в Лондон.
— Очень надеюсь хоть что-нибудь там раскопать. Ну, в библиотеке. Наверняка там найдется что-нибудь важное из жизни Ребекки, а?
— Наверняка. Хотя, признаться, я в этом не разбираюсь. — Серьезное и даже озадаченное его лицо вдруг расплылось в улыбке: — А знаешь, забавно слышать, как ты о ней говоришь — будто вы с ней на ты. Или, скорее, подружки с самого детства.
Я рассмеялась, но меня будто толкнуло. Карл невольно попал в точку: в моем отношении к ней произошел существенный, но чуть тревожный сдвиг. Она уже больше не была скандально известной Ребеккой Фишер— она была женщиной, которую я отчаянно хотела понять.
— В том-то и проблема, — пробормотала я. — Всю ее историю, всю подноготную я как раз и не знаю. Пока не знаю.
11
В понедельник я поездом доехала до вокзала Ватерлоо, пересела в метро, вышла на станции «Колиндэйл» и сразу увидела цель своего приезда в Лондон. Здание газетного архива выглядело непропорционально громадным среди окружающих его небольших домов и чахлых газонов. Я пересекла улицу и вошла внутрь.
Вдыхая слабый и неуместный здесь запах хлора, миновав декорированный под старину вестибюль и следуя указателям, я поднялась по лестнице на этаж, где размещалась библиотека. Там царила тишина и тем не менее кипела напряженная работа. В Интернете предупреждали о необходимости иметь при себе удостоверение личности, и я предъявила паспорт бледному молодому человеку за стойкой.
— Будьте добры, заполните формуляр. — Он протянул мне листок. Я еще не успела нацарапать в соответствующих графах свое имя, фамилию, адрес, номер телефона, как молодой человек снова обратился ко мне: — Вы бывали у нас прежде?
— Нет, я здесь впервые. Собираю материал для романа.
Даже здесь, в библиотеке, мои слова прозвучали в какой-то степени признанием вины, а не просто констатацией факта, но парень не удивился, скорее, остался равнодушным.
— И что конкретно вас интересует?
— Публикации об одном деле. — На его лице я ясно прочла следующий вопрос: «О каком деле?» — и добавила, преодолев страх показаться идиоткой: — Насчет Ребекки Фишер — слышали? О нем все газеты писали летом 1969 года.
Я заполнила формуляр и протянула библиотекарю. Тот добавил его к стопке таких же формуляров и вышел из-за стойки со словами:
— Следуйте за мной. Я продемонстрирую процедуру поиска информации.
Мы перешли в комнату чуть поменьше, вдоль стен которой бесконечными сомкнутыми рядами стояли переплетенные в кожу тома. Несколько человек за столами листали разложенные перед ними книги.