Печаль Танцора
Шрифт:
Высвобожденная мощь потрясла его. Как можно противостоять подобной силе? Коротко говоря - никак. Никто не сможет. Разумеется, за такое расточительство приходится платить высокую цену. Он был даже слишком ошеломлен. Дорину казалось, он знает, что такое сила, но сейчас ассасин ощущал лишь собственную ничтожность перед этой демонстрацией. Похоже, ничто уже никогда не станет прежним...
Ночная Стужа помогла ему встать. Дорин моргал, потому что все вокруг тонуло в размытом свете. Громоподобный рев теперь доносился издалека.
– Едва вижу.
–
– Что это было?!
– Она послала огни Лиосана, или Тюрлана, по реке. Многие убиты. Но мне пора.
Дорин утирал слезящиеся глаза.
– Как вам угодно.
– Колдунья не ответила - похоже, уже успела уйти. Он, ослепший и словно еще охваченный огнем, попытался сесть, но зашипел, отдергивая ладони: кирпичи кровли обжигали, он отовсюду слышал шипение и потрескивание, следы магического удара.
***
Едва заблистал свет, Айко и прочие Танцовщицы-с-Мечами ослепли. Моргая, вытянув руки, они окружили короля и начали подталкивать назад, к Внешнему Кругу. Паникующие офицеры и вестовые метались, пробиваясь к Чулалорну, однако сестры, не имея возможности узнать своих, отгоняли всех.
Айко закрыла лицо руками и попробовала смотреть через щелку. Различив некий высоченный столп из чистой светящейся энергии - и, похоже, он двигался по реке в их направлении. Казалось, световой водопад низвергается с небес. Он молотил поверхность реки, пожирая все на пути своем. По бокам метались языки пламени, становясь синими и оранжевыми, уничтожая фасады домов и стены гаваней. Шум становился невыносимым воем.
Она видела, как накатывающаяся волна сияния коснулась целой роты посреди реки. Все растворились в буйном свете, как горсти трута в кузнечной печи. Даже телеги, выведенные на лед, пропали под этим напором. Просто превратились в прах перед ее истерзанными, зудящими глазами.
Еще ближе колонна солдат старалась укрыться под телегами; она кричала им, веля бежать, но голос не был слышен даже самой Айко. Огромная башня света подошла ближе, повозки исчезали, пока солдаты щурились, словно пытаясь отыскать врага.
– НЕ НАДО!
– заорала она, но люди пропадали, словно утащенные кверху, разорванные на клочки, испепеленные, взметенные как листья осенней бури.
Она отвела взгляд, заморгала, однако картина осталась за веками. Прижала губы к уху соседней танцовщицы: - Нужно бежать с реки! Сейчас же!
Та кивнула и передала приказ. Все вместе они перенаправили движение защитного круга, ища ближайшего пути к берегу. Почти на ощупь добрались до каменной лестницы-причала. Или то была прачечная, или место сбора питьевой воды?.. Сестры по двое поднимались по ступеням. Король, которого заставляли пригибаться, протестовал против "неуважительного" обращения. И все же они гнули его, положив руки на спину и шею.
Передние сестры нашли узкий проход меж двух домов, все отступили туда, прикрывая короля.
Угрожающий гул становился грохотом горного обвала, а пронизывающее сияние стало еще ярче - хотя
Гребень волны настиг их. Черепица и кирпичи сорвались с крыш и полетели вниз. Жар, как в печи для обжига, заставил оторвать руки от слишком горячей стены. Грохот обвала не утихал, словно рушилась целая гора.
Наконец наступила относительная тишина. Айко с надеждой выпрямилась. Юна послала сестру на разведку. Знойный ветер дул с реки, нагревая лица. В нем чувствовалась вонь дыма и горелой плоти.
Ко времени возвращения разведчицы зрение Айко прояснилось, хотя повсюду еще плавали темные мушки. Сестра была бледна, лицо напряжено, словно ее тошнило. Она лишь молча качала головой. Юна велела идти на запад. Король по-прежнему плелся посредине, словно пленник.
Какое счастье, подумала Айко, что нет контратаки. Хенганцы, стража и простые горожане, были столь же поражены невероятным катаклизмом. Сестры добрались до стены Внешнего Круга, туда, где она уходила в Идрин - и лишь теперь поняли, что оказались на северном берегу и нужно перебраться через реку.
Дымка заволокла ширь Идрина, но она не походила на недавний густой туман. Скорее это казалось кудрями пара над кипящей водой. Юна послала одну из сестер, та ступила на поверхность льда. Он легко промялся, вода покрыла гладь - однако лед все же выдержал. Юна велела пойти сразу двум. Сестры пошли, держась далеко одна от другой. Вскоре дымка поглотила обеих. Через пару десятков сердцебиений донесся свист - знак "всё чисто". Юна послала еще двух.
Так они пересекли реку. Чулалорн перешел в середине, Айко была завершающей.
Переход был крайне неприятным. Льдины трещали и стонали под ногами. Дымка затрудняла зрение - она как бы шла внутри облака. Поверхность подавалась под неровными шагами, будто мягкая глина. Сапоги промокли, потому что речная вода обильно залила распадающийся лед.
Какие-то фигуры показались вокруг; она выхватила меч, чуть не упав. Лед качнулся. То были рядовые канезцы, бегущие из центра города. Они шли словно призраки, поодиночке и группами, хромая и помогая друг другу. На всех были жуткие язвы. Плащи и кожаные мундиры почернели, прогорели до дыр, местами еще дымясь. Лица и руки покрылись ожогами. Головы облысели, кожа скальпов сочилась сукровицей. Единственными звуками стали стоны боли, еще приглушенные ошеломлением.
Айко застыла, а войско полумертвых брело мимо нее, скользя и расплескивая воду надо льдом. "Нам конец", сообразила она. Сколько сотен - нет, тысяч - потеряли они за один день? Надежной армии больше нет. Остается лишь бежать, пытаясь хотя бы ограничить ущерб.
Всё, как и страшилась Халленс. Колдовству ответили колдовством - сила притягивает силу. Позыв ударить Чулалорна по роже, мстя за все эти смерти, был столь мощен, что Айко с трудом подавляла его. Он мог не знать... Хотя обязан был предвидеть.