Печаль Танцора
Шрифт:
– Обман? Нет обманов, лжи и уверток, когда стоишь пред Худом.
Дорин скользнул наружу. Отряхнулся, поднимая глаза в ночное небо. "Боги, парень всерьез верит в свою трескотню. Впрочем, так она лучше всего продается".
Во тьме мавзолея меченосец чуть расслабился, со свистом втянув воздух. Этот был слишком хорош. Трудно было отпускать.
Мусор и хлопья золы зашевелились на камнях, ветер пронесся над ленивыми углями, раздувая сияние. Шум, почти не отличимый от ветра, пробормотал: -
Юноша пал на колени перед согбенной фигурой.
– Как скажешь, повелитель.
– С кем ты говоришь?
– спросила девочка.
– Ни с кем. Старайся заснуть. Теперь тут безопасно, обещаю.
Дорин добрался до указанной крыши далеко за полночь, но все равно остался там, надеясь, что наниматели мало ценят пунктуальность. Прошло два звона. Терпение было вознаграждено шелестом одежды на краю широкой крыши. Щеголь влез, выпрямился и поправил рубаху.
Дорин застыл, вслушиваясь в другие звуки.
Черепица затрещала с другой стороны, и показался борец. Дорин отметил, что они окружили его. Вытащил два средних метательных ножа и крикнул: - Эй, довольно.
Щеголь поклонился. Улыбка ярко мерцала в лунном свете.
– Есть новости?
– спросил он.
– Жрец мертв.
Щеголь провел рукой по шелковому жакету.
– Принес доказательства?
Это на миг озадачило Дорина, но он тут же махнул рукой.
– Теперь никто не отрезает головы.
– Так откуда нам знать?
– Я сказал. Слова профессионала должно хватить.
Придурковатый типчик изучал свои ногти.
– А рекомендации у тебя имеются?
Дорин указал на собеседников остриями ножей. "Нужно было брать аванс". – Я вам не простой вор.
Щеголь махнул приятелю, тот двинулся, выдвигая руки как для борьбы. Дорин снова озадачился. Приятель думает, он будет стоять и ждать? Ассасин нерешительно передвинулся по крыше.
– Что такое? Это я должен бегать за вами.
– Твое время в городе истекло, мелкий резунчик. Мы хотим послать тебя в путь. Уйдешь, и будешь жив. Останешься - умрешь.
Бежать? Бежать от таких? Он может их завалить. Но их поведение его нервировало. Дорин начал отступать, держась ближе к щеголю. Мужчина поднял руки, будто бы поправляя жакет, но обучение Дорина включало типичные подготовительные жесты открытия садков, и он узнал инвокацию Тюра. Закрыв лицо руками.
Слепящий ярко-розовый свет ударил почти ощутимо. Кажется, яркость позволила ему на миг узреть собственные кости под кожей. Затем замерцала полная звезд тьма. Он ослеп!
Дорин развернулся, но недостаточно проворно, и толстые руки сжали его в сокрушающих объятиях, оторвав от крыши. Маги! Проклятые маги вечно доставляют ему проблемы! Руки были зажаты, но часть кармашков оставалось доступна. Он выбрал один, изогнулся и просунул пальцы, разорвал пакет и отчаянно
Полетев в сторону под гром кашля и хрипа. Пошатнулся, моргая. Глаза слезились. Он ослеп, да не совсем. Видел как бы тени: мутные круги света и темноты.
Борец задыхался и харкал поблизости.
– Что с тобой такое?
– возмущался щеголь.
Край! Там должен быть край! Если добраться до... Кто-то толкнул в спину, и он упал, раскинув руки.
– Ты достал его?
– Щеголь выходил из себя.
– Сухой порошок цветов эсейяна, - прорычал борец глубоким голосом.
– Давно я такого не чувствовал.
– Он снова согнулся, кашляя.
– Прикончи его!
– Нельзя ли просто сломать ему руки и выбросить из города?
– Отлично. Ломай.
– Да. Иди сюда, малыш.
Дорин перекатился на спину, чтобы выиграть миг. Зрение прояснялось. Он успел приготовиться к взрыву Тюра, и глаза сохранились. Но борец приближался. Ноги тяжело хрустели по черепице, руки вытянулись в стороны.
– Прости, малыш, - сказал тип мрачным тоном, - но госпожа не терпит ассасинов.
Городские маги! Он перед двумя городскими магами! Но тогда к чему был контракт?
Три арбалетных болта вонзились борцу в грудь, он отшатнулся, выпустив щиколотку Дорина.
Темные силуэты один за другим падали на кровлю и выпрямлялись. Черный газ одежд струился, окружая их облачками душного мрака.
Ночные Клинки. Полный набор.
Канезцы прибыли.
Дорин хотел сбежать, протер глаза, но увидел, что ассасины Кана не метят в него. Сейчас, когда здоровяк был повержен, все окружили жалкого щеголя. Конечно, ему не продержаться и мгновения. Но буря болтов и клинков почему-то пролетела мимо тощего мага, а он спокойно развернул плечи и склонил голову, исполняя небрежный, почти ленивый танец уклонений.
Мужчина не бежит от полного набора Ночных Клинков, почти с восторгом понял Дорин.
А маг воздел руки.
Дорин отвернулся, прижимая лицо к кровле и закрывая голову. Но над ним пронесся не свет. Раздался рев кузнечного горна, волна жара жестоко опалила спину. Он выглянул, видя ряд дымящихся туш. А в центре стоял городской маг и улыбался. Сланцевая черепица светилась, треща и лопаясь. Пока Дорин наблюдал в изумлении, щеголь снял охваченный огнем жакет и безмятежно начал закатывать рукава, будто готовясь к очень грязной работе.
Это война, понял Дорин. Война магов. К которой он до ужаса не готов. Ассасин пополз к краю крыши.
Новые Клинки опустились справа, замахиваясь, чтобы швырнуть ножи и дротики в наглого мага. И тут - невероятно!
– снова встал второй, борец, утыканный арбалетными болтами. Свел воедино две чужие головы, лопнувшие подобно спелых грушам. Ошметки мозгов зашипели на раскаленной черепице.
Дорин рывком вскочил и перепрыгнул на соседнюю крышу. Затуманенное зрение заставило его промахнуться и едва не упасть. Он встал и пошатнулся.